— Что-нибудь вспомнили?
— Пока нет.
— У вас завтра какие-то процедуры?
— Да, мне ваша… ваш ассистент мне назначил… гипноз назначила.
— Гипноз? Какой ассистент? — поморщился Федор Никитич.
— Ну, та женщина новая.
— Она сказала, что она мой ассистент? — в голосе Федор Никитича слышалось настоящее изумление.
— Да, — ответила Лиза как можно равнодушнее, про себя отметив интонацию собеседника.
— Ладно. Вот что — если она вызовет вас на гипноз, постарайтесь найти меня… а, меня же не будет. Тогда Фриду Львовну. Обязательно, хорошо?
Разговор с Федор Никитичем настораживал, но ей было приятно увериться, что она не так уж неправа в своих подозрениях. Утром Федор Никитич отвез ее в зоопарк и дал денег на такси, извинившись и сославшись на занятость. Лиза сидела, глядя на клетку, где жались друг к другу три медвежьих малыша и тихонько шептала:
— Мальчишки мои хорошие, ну еще немножко потерпите, я придумаю что-нибудь. Медвежата жалобно ворчали и от решетки не уходили.
Прошел час — и все это время она думала, пыталась составить план действий. План не шел дальше попытки побега — вот она мчится к дверям, никто ее не задерживает, она вскакивает в трамвай на кольце, уезжает прочь: куда? К кому? В такси она заплакала от бессилия, и бородатый таксист в беспалых перчатках принялся ее утешать:
— Ой, девушка, не плачьте, что вы. Такая красивая, молодая. Другого себе найдете. Вот сегодня и найдете. У меня глаз верный.
Лиза усмехнулась сквозь слезы, торопливо сунула деньги, выскочила из машины и свернула к боковой калитке больничной ограды. Не хотелось бы, чтобы в отделении заметили, что она на машинах раскатывает вместо положенной прогулки. Прошмыгнула за кусты в больничном садике и вышла на дорожку уже неспешным шагом. Из персонала — никого, несколько бедных шизиков ходят, заложив руки за спину. Лиза сжала кулаки в карманах и направилась к больничному входу. Через полчаса уже обед, потом тихий час, потом ее вызовет эта ассистентша. Уже в отделении она спросила дежурную сестру:
— Скажите, а где Фрида Львовна?
— Фрида Львовна сегодня на конференции, в отделение придет к вечернему обходу.
Вечерний обход в шесть, перед ужином.
А у Федор Никитича дежурство вообще с утра.
Значит, она остается с этой непонятной ассистентшей один на один. Надо отказаться от процедуры. Найти повод. Сказать, например, что: что голова болит. Нет, не причина. Ассистентша может сказать, например, что можно гипнозом снять головную боль. Что же придумать. Может, зубную боль? Нет, с зубами будет ясно сразу, здесь все под рукой, и они сразу поймут, что она увиливает. Она тут же попадет под подозрение. Температура? Не выйдет. Рвота? Боль в животе? Как их вызовешь! Выпрыгнуть из окна? Первый этаж:
— Третье неврологическое, обед! — крикнула сестра.
За обедом Лиза почти ничего не ела. Во время тихого часа пролежала, уставившись в потолок. Вялость сковала руки, ноги, мысли. Потом ее сморила тяжелая дрема, она очнулась от очередного крика:
— Встаем, подходим за лекарствами!
Лекарства, потом полдник, к которому она опять-таки не притронулась. Наконец:
— Наташа, пойдемте на гипноз, — позвала ассистентша, распахивая двери процедурной. Лиза сделала несколько шагов и внезапно ее окатило холодом. Сырым нездешним холодом, от которого подогнулись колени, но зато сразу прояснело в голове. Последние осколки разрушенных воспоминаний сложились в нужный узор. ОНА. Она смотрела на Лизу спокойно, равнодушно, словно заигралась в доброго доктора и забыла о своей настоящей роли. Господи, пожалуйста, взмолилась Лиза. Пожалуйста, пусть что-нибудь произойдет, прямо сейчас.
— Наташа! К тебе пришли! — хриплый жирный голос нянечки Лии Левановны показался сладчайшей музыкой.
— Ко мне? — удивленно переспросила она.
— Иди скорей, муж тебя нашел, — тараторила Лия Левановна, — так переживает, так переживает, иди вниз скорей.
Муж? Димка здесь? Димка пришел!
— Спасибо, Лия Левановна, бегу!
Ни Лиза, ни Лия Левановна не обратили никакого внимания на ассистентшу, которая стояла у распахнутой двери процедурного кабинета. Ассистентша смотрела Лизе вслед с выражением кошки, упустившей мышь. Лиза, впрочем, оглянулась на бегу, но страха не ощутила — чувство радости вытеснило все остальное.
Димку она увидела сверху, в квадрате лестничного пролета.
— Димка! Димочка! — она не сбежала, а скатилась вниз. Димка подхватил ее на руки, закружил, расцеловал.
— Господи, ну ты даешь. Знаешь, как я испугался? — говорил Димка в перерывах между поцелуями. — Уехала — и ни слуху, ни духу. Захожу домой — соседка говорит: не видела. В деканате говорят: а мы ее отчислили за неуспеваемость. Тогда я твой адрес домашний взял из личного дела и поехал в эту твою Пырловку. Приезжаю — а там никого. Спасибо, на эту подружку твою наткнулся.