К вечеру мы добрались до большого заброшенного города: растрескавшаяся брусчатка, ямы на улицах, заросшие сорняками дома и виллы, все пустынно, оплетено лианами, в воздухе сгущается тяжелый аромат цветов, словно в похоронной конторе, никаких признаков жизни в разоренных дворах, в пустых отелях и кафе. На закате мы направились по дороге, ведущей из города. Ни одному из нас не хотелось ночевать в этом некрополе безмолвных цветов. На холме над городом мы набрели на развалины виллы, оплетенные ползучими розами. Сам дом был в худшем состоянии, чем стены, не в таком месте я предпочел бы провести ночь. Но Али встал, как вкопанный, и указал на дом. Он что-то тихо сказал Фардже, тот угрюмо глядел себе под ноги, закусив губу. Али достал из-за пояса флейту. Наигрывая незамысловатую мелодию, он двинулся вперед, мы следом. В развалинах обнаружилась комната с обоями в узорах из роз. Две уцелевшие стены, опорные колонны и голые балки потолка, увитые ползучими розами, образовали беседку. Лепестки роз осыпались на выцветшее розовое покрывало, лежавшее поверх латунного остова кровати. Едва нашли эту комнату, Али словно бы обуяло странное возбуждение. Наигрывая на флейте, он рыскал по ней, точно кот. Он обернулся к Фардже и произнес одно слово, которое я не разобрал. Фарджа стоял, опустив глаза, краснея и дрожа. Он смотрел на кровать, на стены, на ползучие розы. Потом молча кивнул, кровь прилила к его лицу. Мальчики сняли с себя все, кроме сандалий и шлемов. Фарджа залился краской до самых сандалий. Кожа у него смугло-розовая гениталии совершенной формы не маленькие и не большие каждый черный глянцевый волосок на лобке выделен четко словно проволока. Он примерился одним прыжком перемахнул через изножие и приземлился на четвереньках в центре кровати. Потом перевернулся лег на спину поджав ноги. Али стоял у изножия… Подобно всем так называемым парень улегся согнув ноги в коленях хватая воздух широко раскрытым ртом предзакатные часы пустынные улицы медленное давление семени ректальный запах цветов два нагих тела залитые розоватым светом угасающего солнца фантомная кровать со съемочной площадки старого фильма давно брошенной на произвол сорняков и ползучих роз. Их взгляды встретились и оба дышали в унисон. Я видел как бьются под смуглой кожей сердца Фарджи и Али. Их фаллосы затвердели налились кровью затрепетали в эрекции. На кончиках показались жемчужные капли смазки. С глубоким вздохом Фарджа откинулся назад придерживая колени. Из розовой ректальной плоти исходили азотистые пары завиваясь кольцами цвета апельсина и сепии. Запах плесени наполнил воздух в ушах у меня биение и пение крови. Пары сепии рассеялись и анус Фарджи предстал трепещущей дышащей розой из плоти. Одним движением Али переступил через изножие встал на колени перед розой глубоко дыша его губы налились кровью. Роза потянула на себя его чресла вдохнула фаллос. Красный дым окутал тела. Крик роз сорвался с опухших губ розы растущие в плоти разрывая шипами восторга оплели трепещущие тела придавили их друг к другу извивающихся хватающих воздух широко открытыми ртами задыхающихся в агонии роз от острого запаха спермы.
Картинка сепией в старой книге с золотым обрезом. На форзаце золотым тиснением выведено «ЧУДО РОЗЫ». Я переворачиваю страницу. Красный цвет ранит прозрачные розы прорастающие сквозь плоть второй наклоняется пьет розы из его рта их сердца прозрачные розы корчащиеся в нагой агонии наливаясь кровью хватая воздух пустых отелей рот говорящий из латунной кровати сияющий восторг на спине колени подтянуты к груди красный дым выжигающий эрогенные дыры в трепещущей плоти нагие задыхающиеся в той фантомной кровати когда я пришел комната была оставлена во власть сорняков и вьюнков звездная пыль на скамье безмолвная пустая комната мальчик из тьмы тускнеет над цветочным магазином уклончивый взгляд старый умывальник заплесневелый дом медленная улыбка ты там унылая нелепая комната номер 18 на последнем этаже::: моя плоть::: я мог бы::: фильм обрывается::: судорожные рывки пленки немого кино::: взгляни на тускнеющее изображение тела::: я выглядел лет на девятнадцать. «Но не то самое слово?» Темнеет::: парень::: помни ощущение такое острое что больно::: печаль в его глазах фильм 1920 годов::: арахис::: «Спасибо»::: фильм обрывается::: голый мальчик на желтом унитазе пальцы из далекого прошлого быстро набухает беззвучно кончает до боли оскалил зубы видишь теперь встал я могу трогать себя спущенные штаны ночное небо::: голый мальчик тускнеет он стерт::: «Спасибо»::: фильм обрывается::: поза из далекого прошлого шумы памяти истрепанный журнал вон там комната зернистая как старый фильм тусклое серебряное небо::: другой наклоняется к нему смеясь сравнивая::: обрывки расплывающегося дня в 1920 году::: шаткая кровать сплетенные ноги подрагивающие ягодицы фантомный мальчик кивает другой садится сверху выставленный на обозрение анус испускает запах плесени светящиеся тела содрогаются как единое целое пустынный город умирающее солнце декорации старого фильма. Я переворачиваю страницу. Сепия каждого фаллоса капля красного причиняющей боль кровь стучит поет обнаженный анус дышащая розовая плоть рот говорит мурашки восторга. Я переворачиваю страницу каждая картинка обрамлена розами.