– Что он говорит, Мамочка?
– Думаю, он хочет денег.
– Все они хотят. – Он поворачивается к армии нищих, проводников, чистильщиков обуви и проституток обоего пола и делает тщетный жест. – Пошли прочь! Убирайтесь!
– Один дирхем, ми-и-истер.
– Одну сигарету.
– Хотите большой, ми-и-истер?
А те европейцы и американцы, кто давно тут живет, переходят поскорее на другую сторону улицы. Нет, им меня не расколоть. А на крайний случай у меня уйма особых трюков и личин.
Тип с дико вращающимися глазами и не менее диким взглядом утверждает, мол, трепанация лучшее средство, он вталкивает вас в гараж и пытается на месте проделать это электродрелью.
– А теперь будьте добры сесть сюда.
– Послушайте, что это?
– Одну минутку, и вы вырветесь из сковывающего вас черепа.
Так что слухом земля полнится, мол, от этого типа нужно держаться подальше. Он нужен вам, как дырка в голове.
В моем арсенале есть убийственные старосветские зануды, переводящие Коран на провансальский язык или творящие новую космологию, основанную на «мозговом дыхании». А есть еще любитель животных с экзотическими питомцами. Агент ЦРУ с мокрым от пота лбом подозрительно смотрит на зверька, сидящего у него на коленях. Крупный оцелот запустил в него когти, и всякий раз, как церэушник пытается его стряхнуть, зверек рычит и вцепляется сильнее. Залива Свиней мне, хвала небесам, больше не видать.
Итак, я даю себе неделю на укрепление моей легенды и налаживание связей. Полковник Брэдли знает диких мальчиков лучше любого другого в Африке. По сути, он всю свою жизнь посвятил местной молодежи и, кажется, получил что-то взамен. Поговаривают о сделке с дьяволом, и действительно для человека, которому за шестьдесят, он выглядит неприлично молодо. Сам полковник объясняет это с подкупающей искренностью:
– Этот мир не для нас. Увидев мальчиков, сами поймете.
Мы едим ланч на террасе его дома в горах. Тенистый сад с прудами и дорожками тянется вниз до утеса над морем. На ланч у нас палтус в сливочном соусе, куропатка, дикая спаржа, персики в вине. Совсем не то, что унылая кормежка кафетериев, которой мучили меня в западных городах, где я выдаю себя за безликого апатичного обывателя, которого на каждом углу задерживает и допрашивает полиция, грабят наглые бандиты, который, добравшись до обворованной квартиры, застает там бригаду наркоконтроля, в очередной раз роющуюся в домашней аптечке. Нам прислуживает гибкий молодой малаец с ярко-красными деснами. Полковник Брэдли указывает на него вилкой:
– Непросто было протащить это лакомство через миграционный контроль. От консульства вообще не было толку.
После обеда мы устраиваемся поудобнее, чтобы обсудить мое задание.
– Дикие мальчики, так сказать, «накипь» североафриканских городов. Процесс начался в шестьдесят девятом. Весна в Марракеше в тот год выдалась неспокойная. Весной в Марракеше всегда неспокойно, день ото дня становится все жарче, плюс сознание того, каково будет в августе. Той весной по мусорным свалкам, переулкам и площадям города рыскали так называемые бензиновые банды: они обливали встречных бензином и попросту поджигали. Они могли ворваться куда угодно. Вот, скажем, симпатичная молодая парочка сидит в своей мещанской гостиной и вдруг… «Эй, вы! Да, вы!» Откуда ни возьмись объявляются эти ребята и обливают их с головы до ног бензином из огнетушителя. Я сделал несколько хороших снимков из шкафа, где предусмотрительно спрятался. Фото мальчика, который зажег спичку. Он дождался, пока его шестерки обольют парочку, потом зажег спичку: лицо – юное, чистое, безжалостное, как очищающее пламя, – поднес спичку достаточно близко, чтобы уловить запашок дыма. Потом от той же спички прикурил сигарету «Плейер», затянулся и расплылся в улыбке. Он слушал крики, а я подумал, бог мой, какая реклама сигарет: пикник на пляже и там МАЛЬЧИК со спичкой. Он смотрит на двух девушек в бикини. Когда он чиркает спичкой, они наклоняются вперед с ЛАКИСТРАЙКЧЕСТЕРФИЛЬДОЛДГОЛДКЭМЕЛПЛЕЙЕРОМ и бойко так ему салютуют.
«МАЛЬЧИК» пошел в рекламе прямо как горячие пирожки. Загадочная улыбка на нежном юном лице. На что, собственно, МАЛЬЧИК смотрит? Мы же сигареты собрались продавать или что-там еще, за продажу чего нам платят. МАЛЬЧИК оказался жуть как крут, сущий двигатель продаж. МАЛЬЧИКУ храмы воздвигли, его лицо появилось на семидесятифутовых плакатах, и все подростки стали вести себя как МАЛЬЧИК, который глядит на вас мечтательным взглядом – рот приоткрыт в ожидании пшеничных хлопьев «Уитиз». Все они купили рубашки с МАЛЬЧИКОМ и ножи от МАЛЬЧИКА, стали рыскать повсюду, как стаи волков, поджигать, грабить, убивать. В то лето поветрие охватило весь Марракеш. По ночам город сиял и мерцал от человеческих факелов, отбрасывавших тени и блики на стены, деревья, фонтаны – довольно романтично. Можно было определить, какие районы наиболее опасны, просто попивая скотч под звездами у себя на балконе. Как-то я наблюдал, как турист на площади горел синим пламенем, – к тому времени мальчики раздобыли бензин, горевший самыми разными цветами… – Он включил прожектор и подошел к перилам балкона. – Взгляните вон на те маленькие фигурки, растворяющиеся в свете. Правда, похоже на сказочную страну? Если, конечно, забыть про запах бензина и паленого мяса.