— Я не спец, но дай мне попробовать один разок открыть моллюск.
Она попыталась перерезать мускул, удерживающий раковину закрытой.
Сильвана кричала от боли, разочарования и ужаса. Пэтти снова атаковала раковину.
— Правда же хороший нож открывает ее? Но я не могу. Внезапно Сильвана спокойно сказала:
— Отрежь палец, скорее.
— Не могу, — со страхом сказала Пэтти.
— Я уже все продумала. Если ты не можешь — дай мне, я сделаю это сама. Иначе я утону.
— Не могу, — с отчаянием проговорила Пэтти.
— Годами ты играла в медсестру в Питтсбурге! Сейчас надо сделать это в действительности, Пэтти. Ты не можешь быть сейчас трусихой, иначе я умру. Режь, Пэтти!
Но Пэтти не могла.
— Ты, фальшивая Флоренс Найтингейл! — взвизгнула Сильвана. — Дай мне нож!
Пэтти сунула ей нож и убежала.
Сильвана рубила по пальцу, пока плоть не превратилась в клочья и кровоточила, но у нее ничего не получалось. Красные нити крови плыли по воде, а она рыдала от боли.
Услышав крики, Сильвана взглянула вверх. Она не погибнет одна. Анни и Пэтти бежали к ней по песку.
Сильвана поскользнулась и на мгновение лицо ее скрылось под водой. Когда попавшая в западню женщина восстановила равновесие, Анни выхватила нож и глянула под воду, пытаясь сообразить, что ей сделать. Надо отрезать палец чисто, при таком отсечении артерии склеиваются. Будет много крови, и у Сильваны будет страшная боль, но Анни знала, что ей надо сосредоточиться, чтобы сделать это быстро и чисто отрезать над первой фалангой. Нож не стерилен, так что рану придется потом прижечь. Она надеялась, что Сильвана потеряет сознание.
Анни наклонилась и схватила под водой запястье Сильваны. Она несколько раз тюкнула ножом по тому месту на пальце, где собиралась резать. Она проверяла, насколько вода сможет помешать ей сделать точное отсечение.
Этим вечером на закате они вынесли бамбуковую кровать Сильваны из хижины и поставили у костра. Сильвана была бледной и липкой от пота, дыхание ее стало хриплым. Ампутированный палец был перевязан полосками тряпок, прокипяченных в морской воде. Болезненная агония прошла, оставив ее слабой и обессиленной, , но боль не прекращалась и не давала ей заснуть.
Анни подняла ноги Сильваны и положила их выше головы на связку хвороста. Она дала ей глотнуть горячей воды и мягко успокоила.
Два часа спустя они все еще спорили, что делать дальше. Сюзи боялась выходить в море без Джонатана. Она думала, не Стоит ли рискнуть одной из них попытаться посмотреть, не смогут ли они подкупить вождя Катанги.
— Кто же из нас?
— Потянем жребий.
— Если я и вытяну самую короткую соломину, то все равно не пойду. Безумно думать о спокойной прогулке в деревню каннибалов после того, как мы осквернили их святилище, и попросить их одолжить нам пару выдолбленных каноэ в обмен на перочинный нож, — заявила Пэтти.
— Но они хотят, чтобы мы уехали, — возразила Сюзи.
— Ну что ж, вот ты и попросишь их о помощи, — предложила Пэтти.
Слабым голосом Сильвана указала, что теперь они хорошо устроились в джунглях. Вот когда они были беззаботны, им грозила непосредственная опасность. Конечно, у них есть проблемы, но не мешает подумать и избежать лишних.
Они все согласно кивнули. Они знали те опасности, которые избежали. Никто не был укушен змеей или парализован камень-рыбой. Никто не наступал на ядовитый плавник и не был ранен жалящим хвостом. Никто не пострадал от ядовитых медуз, хотя от них погибало больше людей, чем от акул. Никто даже не видел крокодила.
— Джонатан учил нас, как выжить, — сказала Пэтти.
— Поэтому мы и не высовывались, пока террористы не прекратили борьбу. Не могли ведь они продолжать ее вечно, — продолжила Сильвана. — Почему бы нам не подождать пока другой прогулочный катер или яхта не зайдет в бухту и не устроит здесь пикник, как это было у нас? Мы сможем попросить капитана взять нас назад в Куинстаун. Мы сможем позвонить в сиднейский офис и вернуться в Австралию в двадцать четыре часа.
— Я не знаю, что я хочу, — жалобно проговорила Пэтти.
Анни решила, что в это трудно поверить: просто Пэтти не хочет ответственности за предложение, которое может окончиться неудачей.
— Не думаю, что нам следует ждать, пока прибудет Принц Очарование. Я думаю построить следующий плот. Сделали же мы его раньше, почему бы не сделать еще раз.
— Конечно же, — хмыкнула Сюзи. — Так ведь мы сможем стать экспертами. В конце концов мы сможем завоевывать призы за скоростное строение плотов.
— Я согласен с Анни. Нам надо построить еще один плот, и как можно скорее. Сильвана может быть постоянным часовым, поскольку не сможет делать ничего другого.
Она старалась скрыть раздражение. Все были злы на Сильвану за то, что она сделала себя инвалидом, как и на Сюзи, чья неосмотрительность вызвала цепь событий, приведших к смерти Джонатана. Сидя на корточках у костра, теперь они напоминали не женщин, а скорее тощие пугала. Нечесанные волосы обрамляли морщинистые, коричневые лица, на которых из ввалившихся глазниц горели глаза. Ни на одной не было и унции лишнего жира. Лишь у Сильваны и Сюзи остались заметные груди, а кожа у всех стала дряблой. Они казались настороженными, но спокойными.
Метаморфоза, происшедшая с женщинами в ярких пляжных одеждах, которые когда-то взошли на блистающую чистотой палубу «Луизы» была не только физической. Почти четыре месяца борьбы за выживание сделали их бдительнее и осмотрительнее, и ни одна уже не будет такой, как прежде, думала, Анни, осматривая освещенный костром круг.
Четыре месяца назад тихая, незаметная Анни не поднимала голоса и не высказывала непопулярных мнений, равно как и пассивная и вечно подавленная Сильвана. Пэтти ныне столкнулась с тем, что в решающий момент оказалась трусихой и это чуть не стоило Сильване жизни. Большая, спокойная Кэри теперь отчаянно защищала Сюзи и явно была готова атаковать Пэтти физически, если она еще раз создаст затруднения.
Все они пришли к заключению, что явная эгоистичность Сюзи была защитным оружием. Глядя на тощее грязное лицо Сюзи, Анни сомневалась, будет ли она когда-нибудь придавать такое значение внешности, как прежде.