Она та, для кого было придумано слово — статная. Есть и несколько других подходящих слов, в том числе — сногсшибательная, потрясающая и — вызывающая стояк. Все в ней пышное, золотистое и совершенное, и я внезапно чувствую себя ручным грызуном, которого нарядили на Хэллоуин.
— Привет, Малек, — говорит она жидким мурлыканьем, затем что-то еще, на что я не обращаю внимания, потому что слишком занята, её ослепительным декольте. Блестящее золотое мини-платье, которое на ней надето, опускается с плеч прямо до пупка, бросая вызов смерти. Я понятия не имею, как ее грудь еще не вывалилась перед лицом Мала.
— Маша, — холодно отвечает он, глядя мимо нее в ресторан. — Он здесь?
Мгновенная вспышка раздражения омрачает ее идеальные черты.
Я не знаю, то ли потому, что Мал не проглатывает всю вкусную наживку, которую она подкладывает, то ли потому, что он говорил по-английски, но она решает, что проблема во мне, и посылает мне взгляд, от которого может засохнуть урожай.
Я улыбаюсь ей, чувствуя себя уже лучше.
— Да. Следуйте за мной, пожалуйста.
Золотая богиня крадется в столовую, покачивая бедрами.
— Твоя подруга? — Едко спрашиваю я.
— Я ее не трахал, если это то, о чем ты спрашиваешь.
— Явно не из-за недостатка стараний с ее стороны.
Он бросает на меня взгляд, приподнимая бровь. — Ты ревнуешь, маленькая птичка?
— Кто, я? К "Мисс Вселенная"? Не-а. У нее, наверное, нет ни одной пары спортивных штанов.
Уголки его губ приподнимаются.
Затем мы входим в ресторан, держась за руки.
Это, безусловно, самое роскошное место, которое я когда-либо видела.
Как и у Маши, здесь все золотое и сверкающее. Обои, люстры, скатерть на столе, стулья. Ковровое покрытие под ногами из плюша с ярким золотисто-сливотым узором, который превзошел бы любое казино Вегаса. Потолок высоко над головой отражает комнату из тысячи зеркальных панелей. Папоротники и подставки для пальм в горшках украшают укромные уголки комнаты, а воздух наполнен тонким дорогим ароматом.
Все элегантные обеденные столы пусты, за исключением трех, к которым мы направляемся.
Два больших круглых стола заняты мужчинами в дорогих темных костюмах. Все они крупные, бородатые и средних лет, хотя и не того мягкого среднего возраста, который можно увидеть у папаш из пригорода.
Это викинги. Воины. Из тех мужчин, которые точно знают, как орудовать топором, чтобы отрубить голову.
Позади них, в изогнутой кожаной кабинке у стены, сидит их король.
Он крупнее всех остальных, крепкий и широкоплечий. В его рыжеватой бороде пробивается седина. На плечи наброшено черное шерстяное пальто с толстым серебристым меховым воротником. Татуировки украшают каждый сустав его левой руки: звезды, цветы, инициалы, нож, вонзенный в череп. Его львиная голова окутана дымом от сигары, которую он курит.
Когда-то он был красив, я могу сказать. Но сейчас его лицо осунулось, а глаза тверды как кремень, без сомнения, из-за всего того насилия, которое он совершил.
Я, должно быть, издаю испуганный писк, потому что Мал сжимает мою руку и шепчет: — Спокойно.
Когда мы проходим между первыми двумя столами, все мужчины встают со своих стульев. Они наклоняют головы в сторону Мала, который их игнорирует.
Итак, мы стоим перед Паханом.
Сначала он смотрит на меня долгим молчалитым взглядом. Его взгляд властный и ледяной. Я стою неподвижно, стараясь не наложить в трусы.
Когда его взгляд перемещается на Мала, я чувствую себя кроликом, выпущенным из стального капкана. Все, что я могу сделать, это не завалиться набок, задыхаясь.
— Малек, — говорит Пахан рокочущим голосом с акцентом. —Ты был занятым мальчиком.
Это сказано по-английски, без сомнения, поэтому я понимаю. Но тон такой же нейтральный, как и тыражение его лица, поэтому я не могу сказать, злится он или забавляется.
Мал невозмутимо отвечает по-русски. Это похоже на приветствие, потому что после этого он слегка наклоняет голову.
Пахан бросает быстрый взгляд на наши сцепленные руки, затем снова на меня. Он делает жест сигарой.
—Подойдите, сядьте рядом со мной, мисс Келлер. Я хочу взглянуть на тебя.
О, нет, король русской мафии знает мою фамилию. Это нехорошо.
Когда я обнаруживаю, что не могу пошевелиться, Мал мягко подталкивает меня вперед, помогая забраться в кабинку. Я обхожу изогнутый стол, приближаюсь к Пахану, глядя куда угодно, только не на него. Мал устраивается рядом со мной и берет меня за руку под скатертью.