Пока я размышляла, солнце достигло зенита. Я раскраснелась, лицо покрылось испариной. Ручка лопаты, отполированная множеством прикосновений, скользила в руках. Я чувствовала прилив вдохновения. Почему бы и нет? И не страшно, что у меня нет опыта. Я ведь могу воспользоваться знаниями других людей.
Малиновка вернулась и с опаской уставилась на меня. Тонкие, толщиной со спичку ножки, казалось, с трудом удерживали плотное тельце с кораллового цвета грудкой. Я стала работать с удвоенной энергией. Лопата с хрустом входила в податливый грунт.
Я вскопала участок рядом с дубом, двигаясь к более открытому месту. Перед глазами стояла картина предстоящего пиршества. Во время ленча я прочитала несколько страниц из книги «Искусство выращивать овощи и фрукты», которую нашла в шкафу в гостиной. Неизвестный автор гарантировал овощное изобилие независимо от способностей и знаний в такой деликатной сфере деятельности, как огородничество.
В два часа пополудни мы с Хлоей побежали в магазин. Я с трудом сдерживала возбуждение. Мне было знакомо подобное состояние. Каждый раз, когда я бралась за очередную картину, волнение от того, что вновь предстоит совершить мистический акт творчества, переполняло душу, заставляло сердце биться сильней. Когда миссис Крич увидела меня, ее лицо приняло мстительное выражение. Она стала с жаром рассказывать что-то единственной посетительнице, причем обе то и дело поглядывали на меня. Глаза их раскрывались все шире и шире. Я уловила обрывки фраз: «…голая, в чем мать родила…» — очевидно, это относилось к Бар — и «…женщина с ненасытной похотью…» — это, вероятней всего, относилось ко мне. Я купила бобы, горох, семена свеклы, моркови и латука, а кроме того, вялые клубни картофеля, на которых красовалась этикетка «Саттонский передовой». Еще я прихватила веревку, бамбуковые прутья и еще один пакет сладкого горошка. Когда, задыхаясь под тяжестью покупок, я наконец добралась домой, то увидела странного человека, который одиноко маячил в саду. Я сразу поняла, кто он такой.
Лемми стоял в двух шагах от импровизированного мостика и внимательно наблюдал, как Дасти карабкается вверх по приставной лестнице с охапкой тростника в руках. Лемми был человеком очень высокого роста, с прямой спиной и широкими плечами. Выпуклые мышцы, безусловно, являлись результатом нелегкой жизни на открытом воздухе. Его темные волосы лоснились от грязи и свисали до плеч. К счастью, сегодня Лемми был одет. На нем были черные, покрытые жирными пятнами штаны. Сквозь прорехи светились голые колени. Темно-красная рубашка болталась на плечах. Из дыр в парусиновых туфлях выглядывали пальцы. Мне удалось подобраться к нему незаметно. Я помнила слова Прим о том, что с Лемми нужно разговаривать тихо и спокойно.
— Привет, — промолвила я с другой стороны моста.
Я постаралась придать голосу максимальное дружелюбие. Я все еще не восстановила дыхание и с трудом издавала звуки. Лемми немедленно повернулся и уставился на меня с испугом. А может, мне показалось и он смотрел на меня с удивлением? Понять, что выражало лицо Лемми, было трудно — черная нечесаная борода полностью покрывала щеки и нижнюю челюсть.
— Не беспокойся, — быстро добавила я. — Я хочу стать твоим другом. Надеюсь, что ты будешь заходить в сад так часто, как захочешь. Мне известно, что Бар оставляет тебе еду.
Я покраснела от смущения. При слове «еда» Лемми зарычал, словно раненый зверь. Если бы я знала, что Лемми выглядит таким мужественным и агрессивным, то не чувствовала бы себя расслабленно, укладываясь в постель каждую ночь. Я ведь догадывалась, что он бродит в потемках по саду и, скорее всего, рассматривает меня. Выражение глаз Лемми изменилось. Сейчас его глаза излучали крайнюю степень беспокойства. Но, по крайней мере, он не пытался бежать. Из-за бороды я не могла сказать, был ли он испуган или враждебно настроен, или испуган и враждебно настроен одновременно. Я медленно подошла ближе. На моем лице застыла напряженная улыбка. Лемми смотрел, как я приближаюсь, находясь в замешательстве. Прим утверждала, что он вполне адекватен и осознает свои действия, но я начала в этом сомневаться.