— Не знаю, правда ли то, что ты говоришь, — медленно произнес Вер. — Надеюсь, что правда. Но даже если это так, моему поступку нет оправдания. В нашей семье не привыкли отвечать за свои слова. Меня это угнетает. Пришло время вести себя, как подобает нормальным людям. Пора понять, что такое ответственность.
— Лицемер! Ханжа! Мошенник!
— Отпустите меня, — я попыталась высвободить руку. — Не хочу выслушивать все это.
— О, ты не хочешь это слышать? А я называю вещи своими именами. — Амброуз ехидно ухмыльнулся. — Вероятно, ты уже видишь себя миссис Гилдерой. Мысленно считаешь себя владелицей поместья. Это большая ошибка. Хочу тебе сказать, что этот молодой человек, — Амброуз ткнул пальцем в Вера, — не получит ничего, ни единого пенни. Завтра я собираюсь снова пригласить Винденбанка и переписать завещание в пользу Гая. Вер останется нищим.
— Думаю, что ты сказал достаточно, — Вер побледнел от гнева. — Фредди, прости нас за то, что втянули в семейную склоку. Я провожу тебя домой.
Амброуз отпустил мою руку.
— Когда увидишь того деревенского дурачка, передай ему привет. — Амброуз просто задыхался от накопившейся злости. Я направилась к выходу. Солнечный свет казался особенно ярким после полумрака холла. — Я имел в виду твоего брата, Вер. Все-таки родная кровь.
— Обязательно, — сказал Вер, кажется, даже с некоторым удовольствием. — Ты прав. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить Гая возвратить Споукбендерское аббатство Лемми. Справедливость должна восторжествовать. Мы завладели поместьем бесчестно. Мне всегда было стыдно за это, но зачем было что-то менять? Я ведь думал, что последний Ле Местр умер. Но теперь…
Я стояла на верхней ступеньке лестницы, когда услышала, как Амброуз завизжал:
— Ты идиот!.. — Костыли застучали по полу. — Я не позволю!..
Я повернулась на крик. Лицо Амброуза налилось кровью, он пошатнулся и упал навзничь.
Я помчалась через холл по узкому коридору к телефону, чтобы вызвать скорую помощь. Мои глаза слезились, я с трудом видела, что происходит. Вер наклонился над лежащим отцом. Холодная телефонная трубка обожгла мою щеку.
— Думаю, что это инсульт, — сказала я.
— Не волнуйся, дорогуша, — отозвался оператор. — Высылаю машину немедленно.
Я присела на корточки рядом с Вером. Вер поддерживал голову отца рукой.
— Во всем виновата я. Мне не следовало говорить о Лемми.
Лицо Амброуза казалось необычно умиротворенным. Слюна пенистой струйкой вытекала из полуоткрытого рта. Амброуз начал хрипеть.
— Нет, — возразил Вер, убирая со лба отца прядь волос. — Я разозлился и хотел досадить отцу. Если он умрет, я уеду, уеду навсегда. С моей стороны было большой ошибкой возвратиться сюда. На этот раз я убил его.
— Но Вер, ты нужен здесь, нужен больше, чем когда-либо. Гаю наплевать на поместье. Ты должен был уже это понять.
— О да! — Вер холодно улыбнулся. — Но он сможет продать особняк и жить на проценты.
Больше я не сказала ни слова. Отношения Гая и Вера меня не касались. Мы стояли над лежащим Амброузом, а меня не оставляли мысли о Гае, который бездарно потратит деньги и закончит свои дни банкротом, и Вере, который снова будет скитаться по свету, лишенный надежды когда-либо вернуться в родные места. Я беззвучно молила Бога, чтобы Амброуз остался жив.
Глава 38
Начался сенокос. Солнце ярко светило на голубом безоблачном небе. Сочная трава доходила почти до пояса. Зеленый ковер простирался на многие мили вокруг. Слева травяной ковер окаймляла река. Она величаво несла свои воды. Вдали виднелся Заброшенный Коттедж. Он казался почти игрушечным с такого расстояния. Громыхание допотопного трактора заглушало жужжание насекомых. За рулем сидел Вер. Я не видела его с того дня, как у Амброуза случился приступ.
Вер заметил меня, улыбнулся и спрыгнул на землю. Мотор продолжал тарахтеть вхолостую. Хлоя, проведшая ночь в коттедже вместе со мной, оторвалась от кроличьей норы, которую тщательно вынюхивала, и помчалась к Веру. Дасти и Дикон неуклюже выбрались из трейлера. Дасти небрежно кивнул, Дикон поднял глаза, подмигнул мне и отсалютовал. К счастью, подсохшая корка сегодня утром отвалилась с моего носа, так что теперь ничто не уродовало мое лицо. Совместными усилиями мы отцепили от трактора трейлер и прицепили к нему сенокосилку. Шум мотора заглушал все звуки, разговаривать не представлялось возможным.