С любовью, Виола.
Я сложила письмо. Виола под любовью понимала чувство, испытывая которое каждый из влюбленных остается самим собой и волен делать все, что ему вздумается. Но мне кажется, что на свете существует столько же разных типов любви, сколько и влюбленных. И каждый из этих бесчисленных типов обладает миллионом сложных, противоречивых оттенков. Принуждение в любви не обязательно означает нечто плохое.
Человек может измениться к лучшему, пытаясь завоевать одобрение предмета своей любви.
— Ты выглядишь уставшей, Фредди. — Прим склонилась надо мной и приложила холодную ладонь к моему лбу. — Я так и думала. У тебя поднялась температура.
— Я отнесу тебя наверх, — заявил Гай, которому явно не терпелось втиснуться между мной и Прим.
— Очень мило, но мне необходимо сходить в одно место. Я доберусь туда самостоятельно, — добавила я решительно. Прим подала пару резиновых сапог и фонарь. — Очень любезно с вашей стороны так заботиться обо мне. Вы оба словно ангелы-хранители. Не знаю, как мне отблагодарить вас.
— Я знаю, — прошептал мне в ухо Гай, когда Прим вышла, чтобы принести мне плащ.
— Перестань немедленно! Скажи, ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме секса?
— Дорогая Фредди, тебе должно быть стыдно! Это твои мысли направлены в одну сторону. Я только хотел пригласить тебя к нам на обед в субботу.
— Хорошо, конечно, спасибо.
Я в очередной раз убедилась, что не в состоянии принимать окончательные решения. Еще полчаса назад я жаждала вернуться в Лондон как можно скорей, но письмо Виолы заставило меня увидеть все в другом свете. Алекс был полон решимости вернуть меня. Я боялась, что, окажись я в Лондоне, он заставит меня выйти за него замуж. Мне необходимо было окрепнуть морально и физически перед тем, как снова встретиться с ним.
На улице похолодало. Тропинка к туалету, которую расчистила Прим, ускользала из-под ног. Светила луна, ее мягкий свет заливал долину. В небе мерцали звезды, похожие на прекрасные кристаллы льда. Паучок убежал в центр своей паутины, как только я осветила его фонарем. Он, кажется, так никого и не поймал за сегодняшний день. Он, пожалуй, выглядел более худым, чем вчера. Интересно, а пауки чувствуют холод? Не знаю, почему, но мысли вернулись к таинственному свистуну. Я не слышала свист уже достаточно долго. Мне хотелось надеяться, что зловещий свистун прячется от холода вдалеке от меня, за закрытой дверью.
— До свидания, мисс Ярдли. Спасибо за ужин. До свидания, мисс Сванн. Спасибо за тепло. До свидания, мистер Гай, вам я не говорю спасибо — не за что, — Джордж ухмыльнулся и выскочил на улицу, хлопнув напоследок дверью.
— Чертов мальчишка. Зачем я только дал ему десять пенсов?
— Его вызывающее поведение — только средство защиты, — пояснила я и с гримасой отвращения проглотила лекарство от кашля.
Прим налила сироп в ложечку, словно я была маленьким ребенком, не способным позаботиться о себе. Дождавшись, когда Прим отправилась в кухню с остатками грязной посуды, я спросила:
— Он ведь Гилдерой, не правда ли? Удивительно, как я не разглядела это сразу. У него твой рот и твои черты лица.
— Откуда такая проницательность у юной леди из Лондона? Как много успели заметить твои прекрасные зеленовато-серые глаза!
— Если ты не желаешь об этом говорить, я не буду настаивать. Но, пожалуйста, перестань флиртовать, я еще слишком слаба.
— Понятно, ты хочешь сказать, что со временем мои ухаживания будут приняты. Ты абсолютно права: Джордж — ублюдок Вера. Дочь Дасти Лиззи была хорошенькой девушкой, приятной на ощупь.