- Спасибо, в курсе, - бросил раздраженно. – И Клэр, хватит. Я серьезно, - проговорил с нажимом, желая, чтобы волчица меня не только услышала, но и поняла.
- За кого ты меня принимаешь, Конард Макклин? – строго, раздраженно. – Я не собираюсь трепать эту тему на каждом углу.
- Ладно, прости, - Клэр и правда, сложно было назвать сплетницей. Думаю, о своих догадках она не расскажет даже мужу. И это хорошо. Кристин сейчас… мое единственное уязвимое место. И важно, чтобы урод не догадался об этом слишком быстро. - Не спускай пока с Саманты глаз, договорились?
- Да, сумасшедший-Макклин, - весело отрапортовала Клэр и отключилась.
Кристин повернулась к столу, в руках тарелки с завтраком, но уголки губ, немного приподнятые в несмелой улыбке, тут же опустились, стоило ей наткнуться взглядом на мою хмурую рожу.
- Конард?
- Все хорошо, маленькая, - я провел рукой по волосам, прошел к кофеварке. Надо стереть это выражение с морды. Крис совсем не обязательно знать, какой я кретин.
Тарелки опустились на стол, послышался шорох ткани, взгляд мелкой сверлил спину. Судя по всему, она мне не очень-то поверила. Черт!
Сколько понадобится ей, чтобы сложить два и два?
Черные капли падали в чашку, а я провожал их глазами и матерился про себя.
Надо было оставить Кристин в стае, нельзя было тащить ее к себе, нельзя было так подставлять волчицу. О чем ты, мать твою, думал придурок-Макклин? Озабот конченный.
Я сжал кулаки, разжал, встряхнулся и угомонил животное внутри. Хватит. Вчера вечером уже повелся на его инстинкты, и вышло не очень. Надо теперь подумать, с кем оставить Кристин сейчас, и что делать дальше. Кажется, я феерически облажался.
- Я могу помочь Сэм, - обратилась ко мне Кристин, когда я вернулся к столу с двумя чашками, намереваясь сесть. Вот только так и не сел, услышав слова девушки.
- У тебя тяга к саморазрушению? – вздернул я вверх бровь.
- Такая же, как и у тебя, Конард, - вернула мне жест Хэнсон, а я все-таки сел, вопросительно взглянув на девушку. – Ты не обязан ввязываться и взвалить на себя все то, что взваливаешь и во что ввязываешься, но, тем не менее, делаешь это, наживая врагов, набивая синяки на заднице, получая удары по морде за других.
Я нахмурился. Кристин говорила, а мне… мне было неприятно это слушать, даже больше, чем просто неприятно. Создавалось впечатление, что Кристин склеила у себя в голове какой-то образ… И Конард Макклин, реальный Конард Макклин не очень-то в него вписывался. Волчица разочаруется во мне однажды. А мне очень не хотелось бы, чтобы она разочаровывалась во мне.
- Не идеализируй меня, маленькая, - покачал головой, беря в руки вилку. – Я просто защищаю свое.
- «Свое», оборотень? Серьезно? – в голосе проскользнуло ехидство, легкая насмешка.
- Да.
- Твое, - Крис сделала акцент, - это исключительно «Берлога», все остальное не твое, - усмехнувшись покачала она головой. – Сэм, Клэр, Джереми, Рой, Томас, я, ублюдок-Макгрэгор, Джефферсоны, Алисия, Тернер, остальные волки, которые живут в городе – это не твое. Но ты…, - она покачала головой, не сводила с меня внимательного, очень пристального взгляда серых, искрящихся чем-то странным и непонятным мне сейчас глаз. – Я ведь не просто так, спрашивала тебя, не альфа ли ты, Конард.
- Я не альфа, - прошипел сквозь зубы.
- Ага, - кивнула Крис, и показательно принялась уничтожать омлет. А я сидел и смотрел на склоненную над тарелкой макушку, и кусок не лез мне в глотку. Потому что…
Потому что я никогда не хотел быть альфой, потому что для альфы нет ничего важнее стаи, потому что все альфы живут с этим знанием и действуют согласно ему, жертвуя, предавая, убивая, изгоняя из стаи. Все… Любой поступок можно оправдать, любую мерзость и гнусь, любое дерьмо, абсолютно каждая гадость с легкостью вписывается во фразу: «я делал это ради стаи». И этого мутило. Меня мутило, выворачивало. И другого я не встречал, не слышал ни тут, ни в Атланте.
- Крис… - прорычал я.
- Не рычи на меня, Макклин, - улыбнулась девушка, отпивая кофе и тут же морщась, - я не боюсь твоего рычания. Просто говорю, что вижу.
- Ты…
- И не думай, что я тебя идеализирую, - снова перебила меня волчица, добавляя в кофе сливки. – Не после того, как ты оторвал голову Макгрэгору, не после того, как трахнул меня на кухне пальцами, когда за стенкой сидел Марк, и уж точно не после того, как утащил меня из стаи.
- Ты против? - сощурился я.
- Разве, я это сказала? – молочник звякнул о столешницу. – Но… выглядело это так, будто ты упер меня, и ничьего разрешения спрашивать не собирался.