Твоя память забыта, твои дела никому неизвестны,
Ибо нет в нашем кругу тебе места.
Уходи, убегай, не жди, не зови, нет тебя и не было, разделены наши жизни и наши пути…
Куне впервые хотелось одновременно и кричать и смеяться. Внешне она застыла, застыли и зарождающиеся в её глазах слёзы. Лишь рот её искажала странная гримаса, совмещающая в себе боль и злобную улыбку. В её груди всё рвало и раздиралось на все стороны. Она чувствовала нужду что-то сделать, что-нибудь, что бы разрушить этот единый в своём самоупоении песенный строй.
Вдруг Куня взглянула на мать, и снова, как и в тот злочасный вечер она не пела, а только открывала рот. Сёстры же просто мало проявляли рвения. На время глаза матери, и дочери встретились. Всего на мгновение. Песнь уже подходила к концу, приближался последний слог, который должен быть пропет четырежды, ровно на все стороны света. Однако и того мгновения, когда их взгляды встретились, хватило, что бы сказать без слов, самое главное...
Твоя судьба и твои пути неведомы нам, как и наши тебе…
Прозвучали последнее, четвёртое повторение, последних слов песни. Голоса умолкли. Круг расступился перед ней. Но перед этим...
- Да подавитесь вы своими песнями! Тьфу! – Куня плюнула на землю перед собой.
- Да хоть на все стороны разбежитесь! Сами виноваты, что я никогда не была вашей! Тьфу!! – в этот раз девочка развернулась и попала в костёр.
- Но если вы и дальше продолжите издеваться и обвинять каждого неугодного и непохожего на вас родившегося в племени – пеняйте на себя! – напоследок Куня высмотрела в толпе среди вдов женщину, что довольно часто и особенно неприятно обижала девочку, и, проходя мимо, третьим плевком попала ей в подол платья. – И пусть слово моё будет твердо и нерушимо. Безродная, гонимая, сим племенем обиженная заклинаю: Если хоть ещё с одним из вас поступят, как с... ребёнком мертвеца, обидят словом, делом, даже мыслю невиновного... Да не будет счастлив никто в этом племени Степных Шавок до самого последнего колена! И будет верно, пока дует ветер, пока каждый день светит солнце, а ночь от заката до восхода караулят Сёстры Луны! – самый последний свой плевок Куня подарила первой попавшейся собаке.
Попала она, или нет, на этот раз она даже не проверяла. Но вслед ей полетели лишь возмущённый вой людей и их собак. Снова вой...
- Да как она посмела насмехаться над нашими божествами!
- Давайте убьём изгнанницу, и её слова умрут вместе с ней!
Послышалось изгнаннице Куне уже на самом краю лагеря. Любопытство на время побороло её, и девочка оглянулась назад. Увидела, что, в нарушение всех традиций жители племени пошли провожать её... правда, захватив с собой горящие факелы, палки и луки со стрелами.
Сама не зная, чему, но Куня расхохоталась. Расхохоталась надрывно, с пьянящей и иссушающей злобой.
- Если хотите вы избавиться от моих слов, то луки и палки вам не помогут! Моя же кровь только даст им дополнительную силу. Забыли вы, что сами обличили во мне дитя Мёртвого мира?!
- А вот кровь шамана – моего злейшего врага, совсем другое дело! Подумайте об этом, если ещё умеете... - и снова расхохоталась, но теперь только для вида, слегка через силу. Её бедро вдруг пронзила колющая боль. Что-то прохладное потекло по ноге, упав на первую ступеньку скальной лестницы одновременно с ногой, что ступила по ней.
- У неё кровь, кровь на ногах... кажись теперь уже девой стала... - последние слова, что она услышала со стороны далёкого для неё племени.
«Или, кажись, мои слова теперь обрели большую силу!» - подумала юная Куня, глазами среди холмов ища, чем бы прикрыть ранку от оголённого острия привязанного к бедру шила.
***
Вечер спустился над Черниговом в четвёртый день седмицы. Весь день до этого лил дождь, но и после низкие тучи не торопились уходить. Сейчас сварга* была спокойно и безмолвна. Самые тяжёлые тучи собрались на полночь-восходе города, и лишь на самой окраине города и на большей части прилегающего дубового леса ещё слабо моросило, почти на издыхании непогоды.
Чернигов – город богатый и знатный. Вся основная, центральная часть города окружена молодой каменной стеной. Многие старожилы ещё помнили времена, когда стена была деревянная и многие жили по ту её сторону, за стеной же не многие решались построить. В основном это приезжие и заезжие купцы, немцы-чужеземцы да голытьба.
Но после памятной осады ворогами, которую только чудом удалось отбить, старое деревянное укрепление было почти полностью разрушено. Ну а после помолвки дочери Черниговского князя на сыне из рода Рароговичей решено было отстроить новую стену из камня. А что? Многие богатые и крупные города страны славян-русов, чужими нурманами ворогами прозванной Гардарикой, а своими варягами – Словенией, уже имеют каменные стены. И прочные они, и не горят, а уж простоять они могут и того дольше деревянных кольев. Но и домов, выросших за стеной, по более стало. Разрослась Слобода...