Выверенный по времени отрезок заканчивается, и камера тоже замирает — закончилась плёнка.
Новое плетение окутывает камеру непроницаемой тьмой, и Элран перемещает отснятую серию в многослойный пакет из чёрной толстой бумаги. Можно отнести Олену и отдохнуть. Такая работа требует большой концентрации мысли, и это приносит усталость.
Форсировать выпуск второй серии пока смысла нет, всё-таки, тема новая, и неизвестно, как она будет принята.
Для себя он может сделать эту запись на магический носитель и продолжить съёмку. Ну, а если Госкино не пропустит его мультфильм дальше, то он натравит на них мультфильм про эльфов, вот тогда он чиновникам Госкино не завидует. У него в запасе больше полутора тысяч лет жизни эльфов разных планет, так что, держитесь!
Поднявшись к Олену, Эл постучал в дверь его кабинета.
— Да! — донеслось из-за двери.
— Олен, я отснял первую серию.
— Так быстро? Какая плёнка?
— «Элра-440/24» со встроенной звуковой дорожкой.
— Неплохо. Ты же не против, чтобы мы её посмотрели после просушки?
— Конечно, не против. Вторую серию пока снимать не буду, подожду реакцию Госкино.
— Смотри… Я появлюсь только в конце месяца, а там будет известно, что с деньгами.
— Не волнуйся, золото у меня ещё немного есть, загляну к ювелиру и без денег не останусь. Важно лишь то, будет ли востребовано моё творчество или нет.
— Странный вопрос. У меня всегда будет для тебя работа. — заявил Олен.
— Я имел в виду самостоятельное. Всё ж я уже подрос, а привести девушку к вам в дом звучит как-то не очень.
— М-да, дилемма. Но я думаю, что всё будет отлично. Если первая серия зайдёт, мы переснимем её на широкую пленку и следующие серии будем делать уже на профессиональном оборудовании. — проговорил Олен, вызвав улыбку по поводу профессионального черно-белого кино.
— Лоран, я вот думаю, как выкручиваться из ситуации, если начнутся вопросы по спецэффектам?
— Получаешь готовый материал от специалиста по спецэффектам. Захотят сотрудничать? Так я уже сотрудничаю с тобой, и разорваться не получится.
— Ты говорил, что твой мультфильм будет выглядеть, как рисованный?
— И?
— Если кто захочет, чтоб ты что-то нарисовал?
— Решим по факту. Телефон в доме есть, а я пока не особо по улицам шляюсь.
— Кстати, а почему?
— Опасаюсь ещё раз оказаться где-то на обречённом корабле. У меня в прошлом мире осталось полторы тонны золота, заработанные мной. Я только успел купить особняк, собрался искать себе спутницу жизни, а меня — хренак об палубу. Впрочем, я не жалею. А если и мои работы пойдут, то вообще будет прекрасно.
— Если не пойдут — арендуем кинозал, проведём пробный показ. В конце концов, можно ещё печатать книги. Печатную машинку купим, день работы машинистки стоит восемь садо. — обнадёжил его Олен.- Но я не могу понять твои опасения. Они обоснованы или просто как страх пережитого?
— Обоснованы, и это почти единственный минус, вытекающий из моего владения даром.
— Есть ещё? — поинтересовался Олен.
— Есть. Мне давалась только неразделённая любовь.
— Ну, да… Такой пары достаточно, чтоб жизнь мёдом не казалась. Может, это некий баланс?
— Может. По крайней мере, я мог умереть уже несколько раз, но я жив.
— Для сценария драмы сюжет неплохой, но ты живой человек, а не просто кино.
— Спасибо за сочувствие, Олен.
— Сочувствием жизнь не изменить. Жизнь меняет только Воля! Ты проявил волю — и лайнер не перевернулся. Ты проявил волю — и тебя не смыло за борт.
— Было бы всё так просто, а тут условия выставляет сама магия, причём без предупреждения.
— Тогда нам остаётся радоваться каждому дню, что ты с нами. — проговорил Олен.- Постараюсь оставить у тебя хорошую память о нас. Кстати, у нас появились красотки из свежего выпуска театрального училища.
— Которые думают только о карьере кинозвёзд, больших деньгах и большой любви. Ладно, пойду пройдусь по улице, может, хоть мозги проветрю.
***
К ювелиру идти было поздно, а сидеть в доме летом неинтересно. Не выходя за ограду дома, Эл приземлился на скамейку у куста сирени и задумался над сценарием фильма о жизни Ленларариэль.
Если быть откровенным перед самим собой, то он очень скучал по ней. Да, она его не любила, но она делала всё, чтобы он был счастлив. Хочет ли он увековечить о ней любовь? А почему нет, если она этого достойна.