- Со стороны окна лягу я, тебе же придется довольствоваться местом у прикроватного столика. Балдахин наверное прикажу завтра же снять, я хочу видеть всю комнату,- я ещё раз критически оглядел всё помещение и задул все светильники Кроне одного, что горел на стене у входной двери.
Мария тяжело вздохнула и нырнула под одеяло, а я взял проникатель, перевел его на положение непрерывной стрельбы и аккуратно сунул себе под подушку, посох расположился в изголовье, а мой клинок демонстративно сиротливо лежал на столе со стороны Марии. Я почему-то был уверен, что именно сегодня ночью, когда этого никто не ждет, должна состояться вторая попытка лишить жизни принцессу. Ну вот не поворачивался у меня пока язык назвать её королевой, я и себя то королем называл больше для красного словца, так как им себя ещё не ощущал....
- Тюдор, ты что обиделся за что то на меня? - Нет конечно, с чего ты это взяла? - Странно,- ты не пристаешь ко мне, не лезешь под сорочку и не пытаешься даже задрать её, не обнимаешь и не целуешь меня. Ты случаем не заболел?
- Всё в порядке дорогая, просто на новом месте я себя чувствую немного неловко, да и усталость сказывается, но если ты сама немного меня поцелуешь, то я уверен, что силы ко мне немедленно вернуться. - Ах ты хитрец и лентяй. Только немного....
Мария как то судорожно подвинулась ко мне вплотную и стала покрывать мое лицо поцелуями, при этом я почувствовал, что на меня капают слезы.
- Теперь-то что плакать, всё самое страшное позади.
- Даааа, позади, - чуть всхлипывая и растягивая слова проговорила она,- а если б он попал в тебя? Ты подумал, как я буду одна жить?
- Вот тебе раз дорогая, я же тебе говорил, что целился он в тебя, я тут не причем.
- Да? Не причем? Совсем меня за дурочку считаешь? - спорить с женщиной бесполезно, это я понял в который раз и просто промолчал.
С её же помощью я снял с неё сорочку и утонул в любовном угаре. Если б в это время кто то попытался проникнуть к нам в спальню, то, боюсь, мы ничего бы не услышали и не заметили. Впервые страсть проснулась в молодой женщине и она отдалась любви вся, без остатка. Это было что то невообразимое, фейерверк чувств и наслаждений, которым, казалось , не будет конца. Наконец она простонала, - Всё, я больше не могу, у меня не осталось ни каких сил и чувств, поэтому если хочешь продолжать, то ради бога, ну а я буду просто лежать,- и она в изнеможении откинулась на подушку....
После всего этого безумства мне с большим трудом удавалось бодрствовать и не провалиться в глубокий сон. Что бы хоть как то сдерживать себя, я понемногу ласкал грудь Марии и она периодически, сквозь сон, поругивала меня и сбрасывала мою руку. Чувствуя, что ещё немного и я засну, мне пришлось тихо встать, так же тихо одеться и облачиться в свою защиту. Я переставил свой стул так, что бы одновременно мог контролировать окно, дверь в покои Марии, входную дверь и дверь в купальню, проникатель удобно устроился у меня на коленях, а посох возле ног.
Только сейчас до меня со всей очевидностью дошло, что если преступник из прислуги, то для него проще простого попытаться проникнуть в опочивальню именно через купальню, о которой мы все благополучно забыли и которая наверняка не охранялась. Я передернул плечами от внезапной дрожи, что прошлась по всему телу, но быстро успокоился. По моим расчетам до рассвета осталось всего пара часов, а значит наступает такая пора, когда сон наиболее крепкий и самое лучшее время для нападения.
Если б я не смотрел до рези в глазах в сторону лестницы, что вела в купальню, то вряд ли заметил, как дверь начала потихоньку, сантиметр за сантиметром открываться. Тот кто был за ней, действовал очень хитро, - его не было видно в темноте и, вполне возможно, он действовал лежа на полу. Светильник давал очень мало света, но сон с меня как рукой сняло, я уже весь напружинился и приготовился или немедленно стрелять или действовать клинком. Я оказался прав. Через некоторое время с пола поднялось нечто темное и бесформенное. Не дожидаясь его дальнейших действий, так как боялся, что он может выстрелить в спящую Марию прямо из за двери, я выстрелил первым. Послышался шум падающего тела и, самое странное, топот каблуков вниз по лестнице.