Сославшись на свой ранний подъем и сделав знак своим продолжать пировать и отъедаться на дорожку, я, в сопровождении дежурной смены охраны, покинул зал. Дорога от дворца до моих покоев было хорошо освещена, да и мои варвары не дремали, перекрыв все возможные и невозможные тропки и дорожки, так что чувствовал я себя в полной безопасности, но по привычке кольчугу не снимал, а без кирасы появлялся только на пиру. Ночь выдалась хоть и звездной, но не по весеннему теплой и я даже немного забеспокоился о том, не раскиснет ли дорога, но потом вспомнив, что телег и карет у меня не будет, немного успокоился. В очередной раз просчитал все варианты - пять рыцарей Рокана и три десятка варваров в распоряжение Витора, два десятка останутся у Этьена, все остальные убывают со мной. Я бы взял с собой и меньшее количество людей, ведь там меня будет ждать моя отборная тысяча, но дорога дальняя, в королевстве много чего изменилось, так что внушительная сила моего отряда будет залогом безопасного движения.
Возле моих дверей меня поджидал Этьен. - Какие то важные новости? - поинтересовался я.
- Нет милорд, к вам важный посетитель, который прибыл тайно, я его сопровождал, а здесь, что бы его случайно не увидели посторонние из числа слуг.
Я пожал плечами, кто ещё может желать со мной встречи в обстановке строжайшей секретности? О принцессе я как то не подумал, а ведь Витор предупреждал...
Войдя в покои я первым делом увидел её высочество, которая крутилась перед зеркалом и примеряла малую корону с трилистником и красным камнем в навершии. Перед уходом я её достал, как впрочем и диадему для того, что бы поглубже запрятать в седельный мешок. Оба камня полыхнули багровым светом, а потом радостно ярко засветились. Воздух уплотнился и между нами возникла та призрачная дева, с которой я уже встречался, только в этот раз она была с лицом, и это было лицо Анны-Марии, но видел её только я, так как девушка не обращала на неё ни какого внимания а прищурившись разглядывала меня. Дева внезапно превратилась в небольшое облачко, которое впиталось в принцессу и только после этого стоявшая неподвижно девушка смогла произнести первые слова: - Тюдор, ты чудовище, как ты мог поверить всяким слухам, неужели ты думал, что я променяю тебя на какое-то там ничтожество, пускай и с короной? Ты дурак, хоть и герцог, я люблю только тебя, хотя лучше б я тебя ненавидела. Ты почему сбежал от меня той ночью? Почему не любил меня как это принято у нормальных людей, которые считают себя женихом и невестой? Ты что струсил? Я тебе этого никогда не прощу, меня ещё никто так не оскорблял, как это сделал ты. Ты пренебрёг мною....
Я смотрел на повзрослевшее, но по прежнему такое милое и прекрасное лицо, в глаза сразу бросилось, что ещё немного и Анна-Мария расплачется, быстро сделав два шага, я крепко обнял принцессу и прижал к себе. Вот тут то она по настоящему разрыдалась, сквозь всхлипывания пыталась что то говорить, но у неё ничего не получалось. В конце концов я разобрал:
- Я так боялась, что ты меня оттолкнешь, мне так было страшно.... Даааа, тебе хорошо, ты там развлекался, а я все подушки слезами залила, когда сообщили о твоей гибели. Спасибо Натали, прислала записку, что получила весточку от своего непутёвого мужа и что у вас всё в порядке. А ты даже и до такого додуматься не смог. Молчи и не оправдывайся, не было от тебя никаких писем, я ничего не получала....
А я и не собирался оправдываться, я гладил её по голове и вдыхал запах её волос, очень хотелось поцеловать, но она спрятала свое лицо у меня на груди и поднимать его не собиралась. Наконец принцесса успокоилась, перестала вздрагивать и посмотрела на меня: - Гад ты Тюдор, хоть и благородный, но гад. Это не я, а ты должен был ворваться ко мне во дворец и потребовать отчета, а ты решил сбежать от меня. Не получится...
По тому тону, как она это произнесла, я понял, что девушка всё уже для себя решила и, по всей видимости, во дворец возвращаться не собирается, а твердо намерена последовать за мной или со мной в мои владения.
Легко подхватив её на руки, я уселся на край своего ложа и пристроил её на колени, как в старые добрые времена. Она закрыла глаза, тяжело вздохнула и подставила свои губы для поцелуя.
- Хорошо то как, но не думай, что я тебя уже простила, ты просто сделал маленький шажочек к искуплению своей вины,- я поцеловал её ещё раз. Этот процесс мне понравился и я стал целовать её чаще и наши поцелую становились всё длительнее и длительнее.
- Мария.... - Вот так и называй меня когда мы одни, имя Анна мне совсем не нравится. Так что ты хотел спросить?