- Мария,- я вновь попробовал это имя на вкус,- а почему ты выбрала это обруч а не ту богатую диадему? Мне кажется она и богаче и красивее смотрится.
- Не знаю, сначала я взяла именно её в руки, но она показалась мне холодной, красота её - мертвой, а эта,- она провела рукой по волосам, дотрагиваясь до трилистника, - была по домашнему теплой, я бы сказала, даже живой. Как только я её одела на голову что бы примерить, так сразу же почти успокоилась, не совсем конечно, и трусить встречи с тобой стала меньше. Ещё немного и я сама бы пошла тебя искать. А для кого ты приготовил их и почему две?
- Обе для тебя. Диадему, если ты нашла себе другого, а корону, если по-прежнему любишь меня.
- Тюдор, а ну ка вспомни, когда ты в последний раз говорил мне, что любишь меня? Молчишь? То-то. А теперь давай признавайся мне в любви, а то на колени посадил, целуешь как свою собственность, а почему, так и не признался.
Я легко пересадил девушку на край ложа, встал перед ней на колени: - Ваше высочество прошу вас стать моей королевой и женой. Я люблю вас и за долгие годы разлуки понял это окончательно и бесповоротно.
Анна-Мария легко встала на ноги и прижала мою голову к себе: - Я тоже люблю тебя Тюдор и тоже за долгие годы разлуки поняла, что никто мне больше не нужен. Я согласна стать твоей женой и даже вопреки воле отца. А теперь давай туши свечи и светильники, помогай мне раздеться. Нам завтра рано вставать, ещё до отъезда я хочу посмотреть на этих горбатых лошадей и, если получится, то и прокатиться на одном из них.
- Ты как была девчонкой, так ей и осталась, ни капли не повзрослела. - А все ты виноват. Если б все сложилось, то нашему ребеночку уже было бы два годика. Ну ничего, мы свое наверстаем,- голос её предательски дрогнул, и когда я задул последнюю свечу, оставив только один светильник у изголовье, она тихо прошептала: - Ты же не будешь со мной грубым? Мне почему то немного страшно, - а потом довольно громко произнесла,- и давай это сделаем поскорее. Мне надоело слушать шепот в спину о том, что ни один здравомыслящий молодой человек не согласится провести со мной ночь из-за моего вздорного и дурного характера. Хотя они может быть в чем то и правы. Ты не можешь быть здравомыслящим, здравомыслящий давно бы на мне уже женился и не ждал целых три с половиной года.
- Зато теперь ты вправе сама распоряжаться своей судьбой и никто тебе не указ.
Она фыркнула,- Можно подумать мне кто-то до этого на что-то указывал. Не стой как истукан,- расшнуровывай платье и поаккуратнее, оно у меня единственное. Бедная я бедная, и одеть мне нечего и обувки Кроне этих туфелек у меня нет, в чем я поеду к милому домой? - притворно запричитала она, пока я возился с завязками.
А ведь она действительно побаивается, понял я и, не удержавшись, поцеловал её в плечо, а потом и в шею. - Нет, ты сначала помоги мне раздеться, а уж потом всё остальное, а то если ты не справишься, то придется звать Марту - мою няньку. Представляешь, сколько лет прошло, а я её сразу же узнала и забрала к себе. После смерти матери она растила меня как своё дитя, а потом когда я немного повзрослела куда то исчезла.
Я наконец-то справился со шнурками и платье с шелестом упало к ногам принцессы. Она переступила через него, оставшись в небольших штанишках с бантиками, выше пояса на ней ничего не было и я невольно залюбовался ею. Заметив это она быстро задула последний светильник и уже в полной темноте я услышал, как она стала снимать с себя последнюю одежду.
Пока мои глаза привыкали к темноте, она успела нырнуть под одеяло и там сжалась в комочек. Не мешкая, я тоже быстро разделся и тоже попытался укрыться одеялом, но не тут то было.
- Ты, пожалуйста полежи немного так, мне просто надо свыкнуться с мыслью, что ты увидишь меня, хоть и в темноте, но без одежды. А ещё ты будешь распускать руки и целовать не мои губы, а мою грудь. Прошлый раз мне хоть это и понравилось, но я помню, как от твоих прикосновений у меня тряслись все жилки....
Только через некоторое время, после того, как Мария немного успокоилась и перестала дрожать, я был допущен под одеяло. Чувствовалось, что девушка напряжена и находится в ожидании чего то неизбежного и не очень приятного, к чему она вообще то готова, но не против оттянуть эту неизбежность. Ощущая её состояние, я не стал сразу же давать волю своим рукам и губам, хотя и очень этого хотел. Мне тоже было немного странным видеть рядом с собой пусть и любимого, но пока ещё чужого человека. Как-то это было всё непривычно и необычно. Первой не выдержала она и с обреченным вздохом придвинулась ко мне. Я поразился тому, что её действительно била недетская дрожь, а всё тело было холодным как ледышка.