Для нас же было важно, что к нам никто не лез. Ни правительственные силы, ни наемники с которыми мы встретились в городе, ни пираты с рейдерами, ни преступники из трущоб или иных районов. Нас более чем устраивало то, что о нас будто забыли, оставив в покое и давая возможность зализать свои раны, подготовившись к новым событиям. И за это я так же был благодарен полковнику с его людьми. Не обладай он таким авторитетом на этой планете и не известно, насколько спокойной могла быть наша жизнь во время столь неспокойных времен и происходящих событий.
Постепенно шли дни, а мы все так же практически не высовывали носа из буферной зоны. Даже на улицу мы выходили не менее чем по двое, не забыв прихватить с собой оружие, что прятали под одеждой. Только Паули покинула нас, чтобы позаботиться о своем сыне. Желающих отправиться с ней было много, но она очень мягко, однако настойчиво убедила этого не делать. И понять ее было можно. Одна она будет двигаться куда быстрее и незаметнее, чем в составе группы. Единственное о чем удалось с ней договориться перед ее уходом. Что, если возникнут любые проблемы, то она нам о них сообщит. И пусть нехотя, но она согласилась. Как и с тем, что не найдя безопасного места, она придет сюда.
Все это время Кип практически не отходил от раненных, проводя множество операций и послеоперационные мероприятия. Жаль, что с моими пси способностями он ничего сделать не мог. Большая нагрузка во время недавних событий плохо на мне сказалась и уже на следующий день, я ощущал себя настоящей развалиной. Которая вот-вот должна была распасться на множество частей, но не происходило этого не иначе как из-за удачного стечения обстоятельств. Это конечно вызвало вопросы, но учитывая, сколько нам пришлось двигаться и то, что только не вылезет после подобного.
Вопросов было не слишком много. На мое счастье. Больше было беспокойства о здоровье и моем состоянии, чем каких-либо подозрений. Вот только Кип после того, как понял, что я практически здоров, но сам он не знает, что со мной происходит и чем можно мне помочь. Стал в течение некоторого времени странно себя вести. Но со временем он как-то незаметно успокоился, и ничего более не указывало на странности в его поведении, что были некоторое время назад. За всеми этими событиями мы практически не заметили, что в городе уже действовал комендантский час, и было введено военное положение. Не говоря о том, что в город ввели еще несколько подразделений. Все это прошло для нас практически незаметно. К нам в буферную зону никто не совался. И пока все было именно так, то нас это вполне устраивало.
О том, что пиратский флот был отбит от планеты ценой огромных потерь, мне сообщил Каба, известий от которого я совсем не ожидал. В новостях об этом событие сообщили с заметным опозданием. Даже не смотря на то, что все это время в небе отчетливо было видно следы проходящего на орбите боя, как и его последствий. Флотское подразделение, что было зажато прямо в системе, так же сумело выкрутиться и вырваться из западни. То, что две трети судов находящихся в системе на момент атаки было потеряно за все это время, не сообщил никто, кроме контрабандиста с его помощником. Но люди были воодушевлены тем, что флот спасся, пришел на помощь обороняющимся и оттеснил пиратов с рейдерами. Про то, что после этого систему взяли в своеобразную блокаду так же никто кроме контрабандистов не спешил сообщать. И что-то мне подсказывает, что не будь у меня с ними общих дел, то подобная информация осталась бы для меня так же безызвестной.
Зато в новостях широко освещали, как защитникам планеты пришли на помощь люди из трущоб. Буквально своими телами задавившие тех, кто с оружием пришел на эту планету. Это дало некоторое объяснение тому, что мы видели. Но все это меркло по сравнению с тем, что Синрия получила признание не только от разных высокопоставленных руководителей и деятелей этой планеты, но и от простых людей. В результате чего ей, как и ее людям, реально была предоставлена амнистия. А получив ее, она сразу же начала проявлять себя как активный общественный деятель. Благодаря чему ее имя звучало настолько часто, что все это даже порой выглядело как какой-то сюрреализм. Но столь неожиданные массовые галлюцинации были крайне сомнительными, и беспокойство о своем разуме становилось не столь сильным.