Какое-то время мы успешно сдерживали противника. А то, что мы довольно весомо проредили ряды противника, внушало некоторую долю оптимизма. Но упавший сбоку от меня тяжелый массивный объект вызвал небольшое сотрясание пола, как и шум, что отразился несколько раз от стен. И не успел я как-либо среагировать на источник всех этих явлений. Как меня отбросило в сторону через несколько рядов висящих колб, с частью из которых я столкнулся, когда мой полет подходил к концу. Подняв взгляд на то, кто это меня так любезно отправил полетать, был вынужден сквозь сжатые зубы сказать несколько ругательств. Боец в цельном бронированном костюме, что был уже не простым скафандром, но и не дотягивал до полноценного меха. И не будь у него повреждено несколько плечевых пластин, как и щит, что кто-то вывел из строя, то нам стало бы куда хуже. Особенно учитывая его вооружение.
Пользуясь тем, что еще никто не попытался меня пристрелить, вскинул ствол и стал отправлять выстрел за выстрелом по важным узлам и уязвимым местам этого бронированного монстра. То, что я постепенно с ним сближался, со стороны должно было выглядеть настоящей глупостью. Но для меня он будет намного уязвимее, когда я буду от него как можно ближе. И видно не понимая этого, при этом желая меня раздавить как мелкую букашку. Пилот стал разгоняться в своей консервной банке, наклонившись вперед и готовясь сбить меня с ног, а после этого наверняка еще и затоптать. Вот только я был против подобного положения дел. И уйдя кувырком в сторону, стал на ноги и одним прыжком сократил разделяющее нас расстояние. Там небольшой импульс ранца и я уже практически сидел у него на горбу, прямо рядом с затылком. Который был чуть ли не самым недоступным для него местом.
Заряд из наруча стал прожигать его многослойную броню. А следом за ним в образовавшуюся оплавленную дыру отправился еще один и еще, после чего эта гора наконец-то решила пасть, а пилот сдохнуть, перестав доставлять нам беспокойства. Еле успев соскочить с него во время падения, погрузил на всякий случай в оплавленную дыру небольшой заряд, что взорвавшись, расширил дыру и уже точно прибьет пилота. Но результатов своего труда я не видел. Нужно было вернуться к остальным и помочь им с клонами. Именно это я и сделал. Зал же все больше становился похож на крематорий безумного ученого. И количеству новых разрушений я пока не видел ни конца, ни края.
***
С клонами мы, в конечном счете, разобрались. И как только отдышались после произошедшей стычки, то направились дальше. Я же радовался тому, что мы не стали пытаться достать подобные костюмы. Оказаться внутри подобной банки, у которой заблокированы конечности или пробито несколько пластин и теперь нужно их не просто заменить, а полностью ремонтировать костюм, удовольствие явно не из самых приятных. И двигаясь по коридорам, объединившись с вышедшим на нас отрядом, мы старались так же не привлекать к себе внимания.
К этому времени реактор уже стал работать в режиме перегрузки и очень скоро он грозил пойти в разнос. По всему комплексу наши бойцы спешно, но организованно отступали, собирая обильную жатву из тех, кто пытался их преследовать. Я уже стал надеяться, что нам удастся отступить без особых потерь. Вот только все пошло немного не так, как предполагал. В очередном зале, что использовался для погрузочно-разгрузочных работ, мы должны были объединиться с одной из звезд, что направлялась к этому залу. Вот только противоположно открывшиеся двери представили нам вместо наших людей небольшой отряд клонов, что сразу же стал оттеснять нас дальше в зал в сторону выхода.
После этого в зал прибыли те, кого мы ожидали. И попав между молотом и наковальней, стали пытаться пробиться к нам вдоль стены. К клонам в свою очередь подошел еще один отряд, а преследователи так и не собирались отпускать наших бойцов. Попытка подавить противника огнем или прикрыть наших бойцов не увенчалась успехом. Сложно огрызаться ответным огнем, когда соотношение стволов два к одному и оно не в твою пользу. А когда оно и того больше, это становится намного сложнее. Сделать что-либо мы уже не успевали. И наших бойцов буквально расстреляли прямо на наших глазах.
Боль, сдавившая что-то в груди и сбитое дыхание без возможности вымолвить хоть слово из-за сведенного рта. Все это разом будто поразило тех, кто был рядом со мной. Как собственно и меня самого. Лишь огромный опыт Йера, его командный голос и авторитет удержал бойцов в их укрытиях, не позволив им поднять голов и присоединиться к погибшим. Мы никак не могли им уже помочь. А потому катнув по паре гранат, дождались их детонации и спешно отступили из зала. Подстрелив напоследок парочку из бойцов, что попытались нас преследовать быстрее, чем мы успели скрыться из виду.