Карус так же интересные вещи порой говорил, но вот столь циничного использования окружающих не предполагал. Чем заслуживал насмешливый взгляд от Шерза. Особенно когда хотел, чтобы я учился действовать тоньше и не столь прямолинейно. Чем это было вызвано я не знаю. Однако было видно, что эти двое знают друг о друге куда больше, чем хотят показать окружающим. И это порой меня немного нервировало. Но. Ни один из их путей в чистом исполнении мне полностью сейчас не подходит. А вот вместе, вместе очень даже может быть. Но перед тем, как начать действовать. Молчу, слушаю, смотрю, думаю. И мое молчание должно быть таким, чтобы обо мне в идеале забыли. Тогда будет относительная свобода действий. Только все это мечты, но ведь любую мечту, возможно, реализовать, стоит лишь как следует постараться.
***
Пробуждение было тяжелым. До утра и рассвета еще далеко, а я уже промерз до костей. Этот окружающий меня хлам оказался не способен защитить ни от ночного холода. Ни от ветра с песком. Доказательством чего служили небольшие песчаные дорожки, набежавшие уже внутри лачуги. Делать оказалось нечего, ведь сделать я с этим на данный момент ничего и не могу. Зато могу облегчить себе жизнь за счет своих небольших возможностей, как псион. Успех был мизерный, но он был, это дало мне еще пару часов отдыха. После чего за мной явился мой наставник и повел в наш рабочий корпус.
По дороге он рассказывал о территории, наших обязанностях, коллективе. По времени работы все оказалось довольно щадящее. Во всяком случае, для меня. При условии, что сутки тут чуть короче, чем стандартные и составляли около двадцати трех часов с копейками, получается не так уж и много, при местном годе в 354 дня, есть шанс сохранить много сил для себя. И своей цели покинуть это место.
Но я был благодарен местным. Которые видно не хотят, чтобы я быстро выдохся, спасибо им конечно за это. Но пока я лично не увижу, что все, так как обещают, мой скепсис никуда не денется. А если окажется все так, как было обещано, то их ждет небольшой приятный сюрприз, который окажется не совсем тем, чем будет казаться. Вот только с каждым мгновением то, что я тут нахожусь и что вижу, влияло на мое представление о рабстве. И оно оказывалось с все большим расхождением между тем, что вижу, с тем, что видел и знал до этого момента. И это образовывало такой дикий диссонанс, что появлялось ощущение галлюцинаций. На прямой вопрос, почему тут так комфортно живется рабам, получил довольно занятный ответ:
-А ты думаешь, что рабов стоит держать впроголодь и загружать работой так, чтобы они дохли как мухи? Так это расточительно, особенно в наших условиях и в этом случае не добьешься нужного эффекта без серьезных усилий. Ведь в один прекрасный момент у рабов начнет отбиваться инстинкт самосохранения. И тогда. Самые страшные демоны пустоты покажутся тебе милыми зверьками, по сравнению с тем, что ты взрастил своими руками. Именно поэтому уже давно все более-менее грамотные и разумные стараются использовать руководство из некоторых рабовладельческих межзвездных образований. В конце концов, раб это тоже имущество, и ему так же требуется отдых, еда, воздух, небольшая разрядка. Ты не поверишь, но есть места, где рабы не хотят становиться свободными. Ведь за них всю ответственность несет хозяин. Вот и живут из поколения в поколение в ранге рабов. Хотя самое интересное, что у некоторых рабы живут лучше, чем в других государствах свободные разумные.
От подобной новости я даже сбился с шага. Ведь представить, что кто-то не желает ощутить полной свободы, было для меня очень сложно. Одно дело жестко ограниченный контракт, который ты можешь разорвать на определенных условиях. Но вне условий коего ты волен делать все что пожелаешь. И совсем другое, когда ты полностью ограничен во всем, в чем только возможно и на каждое действие вынужден просить разрешение у кого бы то ни было. Порой, получая отказ просто из вредности принимающего решение. И некоторых подобные условия могут устраивать настолько, что они не желают это изменить? Это и в самом деле было для меня дикостью, звучащей столь же дико, как вой животных в лесу или скрежет камня об железо, выдаваемое за музыку.