***
Закрыв дверь и оставив куль в прихожей, просто прошел в комнату, и только сев на краю единственной кровати, что в ней стояла, потерял сознание. Беспокоиться о том кто на ней спал до меня, не было ни сил, ни желания.
Пришел в себя уже на следующий день. Все тело болит, горит, и напоминает хорошую отбивную. Которая при этом еще и одеревенела. Кое-как начав шевелиться первое что делаю, так это сажусь. Чуть осмотревшись и поводив конечностями. Очень медленно встаю. Быстрее просто не получается. Что там во дворе? Этот вопрос беспокоит меня, наверное, уже автоматически. Выработалась своего рода утренняя ежедневная привычка. Позволяющая систематизировать и упорядочить мои дела в течение всего дня.
Хм, волки в порядке, хотя их и стало меньше. Однако как я понимаю, не серые их убили. А вот трупов серых стало на много больше. Их там уже штук двенадцать. А неплохо так волки порезвились. Но я пока что лучше. У меня стаи в помощи нет.
Возвращаюсь в старую квартиру медленно и очень осторожно, стараюсь прислушаться к любому звуку или шороху, который могу услышать, но ничего нет. Войдя в прихожую, убеждаюсь, что в ней никто не побывал, уже хорошо. Подходя к окну-форточке, дважды поблагодарил себя за предусмотрительность. Физиология этих серых, судя по всему, ничем не отличается от людей. А уж их запах … и при жизни он был не самым лучшим. После же их кончины и вовсе стал много хуже. Выглянув в окно, не удержался от очередной попытки задушевно заговорить зверям зубы:
-Эй, хвостатые. Да, вы. Что? Повоевали вчера? Да, было дело. Вы тут побудьте, не уходите никуда. Я сейчас вам еще чуть мясца скину. Оно, правда, вчерашнее. Но я думаю, что оно еще свежее. Хотя вы все равно их не едите, как могу заметить. Но мне оно тут тем более не нужно.
Волки не скажу, что впечатлены были. Им кажется вообще на все пофиг. Как мои попытки их вразумить, дабы они от меня отстали. Так и вся ситуация в целом. Чего они не сбегут, как остальные? Тут ведь уже не безопасно. Еще чуть и окончательно этим серым тварям станет ясно, что тут кто-то, да есть. И если я сейчас просто закрою окна и буду вести себя тихо. То обо мне может и забудут. Маловероятно, но может и повезет. А вот волкам так не повезет. Это точно. Они будто специально привлекают все больше внимания к себе. Но куда делись остальные? Ладно, не важно. Я внутри они снаружи и меня это полностью устраивает.
***
Оценив когти и зубы серых, решил, что лучше пущу я их на наконечники, или еще что. Материал плотный. И острый, аж до ужаса. И такого воспаления, как после их пары царапин давненько уже не было у меня. А значит, пригодятся на будущее. Оружием их позже займусь. Хоть это и сплошной хлам. А вот их вид. Обувь грязная, но видно, что это именно обувь, причем толком и не поношенная. Хотя есть, конечно, и убитые образцы. Но их мало. Штаны. То же самое. А в карманах что?
Итогом того, что обыскал карманы, стала небольшая кипа всякой мелочи. Несколько кошельков, документов, и прочего. Это что же выходит. Это люди? Тогда что с ними случилось? Как так произошло, что за несколько дней они так обезобразились и видоизменились. Чем больше времени проходит, тем больше вопросов появляется. Но вот ответов … больше не становится. Хотя те вооруженные люди и говорили о сумасшедших, но чем я больше смотрю вокруг. Тем больше начинаю верить, что говорили и боялись они именно этих тварей. Или очень на них похожих. А единственный возможный источник информации я собственноручно скормил волкам. Просто прелестно.
Нет, он наверняка сразу же просто пристрелил-бы меня, за все хорошее и не очень хорошее в частности. Или даже просто так, на всякий случай. Но источник информации мне нужен позарез. Радио в этом деле не лучшее подспорье, как оказалось. Еще немного и я ведь сума так сойду. Шум с вечной паникой наоборот угнетают. Уже ради того чтобы настоящую живую речь слышать, пусть и свою, с волками разговариваю. И то, как огрубел мой голос. Не к добру мне кажутся такие изменения.
Следующие, несколько часов. Я просто выкидывал трупы серых гостей в окно, предварительно выбивая им зубы, да выдирая когти. Какие же они тяжелые и как же я ослаб. Хотя худые как дистрофики. Но после каждого выброшенного в окно трупа мне приходилось подолгу отдыхать, ощущая боль с жаром во всем теле.