Для речных поколок мои камчадальские родственники держат специального оленя. Сообразительного, привлекательного рогатого наркомана. Такого наркомана называют «манщик».
Манщик рождается обычным олененком, гутыргыргеном этаким, милым, ушастым и добрым. С теплыми губами, лобастой башкой и страстью к наслаждениям. Такого бэмби высматривают раскосо ангелы оленьей судьбы, мои родичи. И подманивают его к себе всякими вкусностями и соблазнами. Влекут его в свои сети.
Процедура подманивания не очень аппетитна. В конце концов молодой олень становится жертвой зависимости. Сначала от зажелтелых от человеческой мочи кусков снега, потом от алкоголя. К финалу приручения олень пьет не меньше своих рабовладельцев, если пересчитать на массу тела.
Бухают родственники с оленем не просто из симпатии. Не только ради компании пьют они водку, совместно глядя на пламя родового костра. В глазах у оленя – влажная эйфория, в глазах у моих свояков – мерцающий демонизм, наш фирменный знак.
Олень, вкусив пороков, становится другом человека. И начинает изменять своему роду, предавая бестолковых собратьев во время миграционных кочевок в руки собратьев толковых.
Идет кочевка оленей. Олени куда-то там мчатся. В полном порядке, с соблюдением иерархий, чинов, званий и прав состояния.
И тут на маршруте движения вырисовываются мои камчадалы и вклиниваются со своим оленем-предателем в строй оленей добропорядочных.
Добропорядочные олени имеют не самые сообразительные головы и слабые сердца. Начинают метаться, не понимать, где они, что с ними?! Олень-алкоголик, как и все алкоголики, обладает даром втираться в доверие и искусством манипуляции. С его башки срывают мешок, и он, увидев аудиторию, воспряв, зажегшись творческим порывом, уводит за собой силой пьющего таланта десятка три оленух.
Оленухи теряют голову от экстравагантного незнакомца с приятным запахом и шаткой статью капитана Джека Воробья. Бабы-то не городские, природные, поэтому несутся за аферистом со всех ног. Кругом же паника! А тут видный мужчина, которого мои родичи намазывали рыбьим жиром с солью в своем спа. Обалдевшие от беспорядка, шума, запаха соли и вида задницы предательского гада-пропойцы, оленухи ломятся в реку. За новым, стало быть, повелителем. За счастьем своим женским.
И на середине реки их настигают мои коварные голодные камчадалы на лодочках, с пиками в руках и жаждой чужой беззащитности. Так бы камчадалы могли атаковать и весь олений табун, но там оленей очень много, они клином идут, могут перевернуть плавсредства, потопить моих милых гуронов, которые, как и полагается приполярным ирокезам, плавать совсем не умеют. Из осторожности, лени и хитрости (трех основных столбов камчадальского отношения к миру) родственники мои атакуют только того, кто уверовал в пропойцу-мессию.
Смотреть на них в этот момент и страшно, и притягательно. Забываешь, в каком веке, тысячелетии, на какой, собственно, планете ты орешь с ними, ликуя и страшась.
На середине реки происходит «речная поколка». Которая обеспечивает родичей почти всем необходимым. Затраты для поколки разумны: только расходы на водку для себя и оленя-манщика. А сколько удовольствия от встречи с природой, приручения молодого красавца, склонения к сотрудничеству, обучения его человеческой мудрости! Не передать словами.
Карьера оленя-манщика ярка и кратка. Как у кометы. Камчадалы уверены, что на второй раз прежний заслуженный артист уже не очень годится. Настало время выпускать на сцену жизни следующего актера оригинального жанра.
Но как устроен человек? Он не может просто так полоснуть кумира ножом по горлу да и сожрать его. Нет, не может. Человеку надо устроить по этому поводу нравоучительное шоу. Праздник праведного суда.
Бухарика-манщика, у которого голова кругом от происходящего вокруг него торжества, сначала чествуют. Гладят по рогам, украшают ленточками, хвалят. Выпивают. Танцуют.
Потом, внезапно для слабеющего оленя-юбиляра, из кустов вываливается местный прокурор из стариков. И обличает перед собранием измену. Народный любимец, оказывается, хотел утопить собратьев, он лжив, труслив и противен.
Все в неподдельном ужасе и брезгливости отшатываются от бывшей звезды лесотундровой эстрады. Звучат крики гнева.
Происходит еще один танец, в котором все по очереди отрекаются от негодяя. И когда справедливый суд завершается приговором присяжных мясоедов, великий артист роняет свою рогатую голову на чавкающую под ногами зелень.
Финита. Награда находит героя.
Подзакусивши героем, родичи мои поют о нем вдумчивую, политически взвешенную песню, в которой вспоминают как положительные, так и отрицательные аспекты жизни покойного.