Но свисток оказался приятно металлическим и тяжелым. Значит, тратит на меня, старого, Елизавета деньги. А это тревожный сигнал для любого воспитателя юных девиц. Сегодня тратится на меня, завтра начнет угощать приятелей, послезавтра – вон, волочет за вытянутый рукав олимпийки своего учителя физкультуры в Турцию.
Продолжая свистеть и так, и эдак, поблагодарил Елизавету. Потом посвистели вместе, но у меня значительно лучше выходит, конечно же.
Генриховна поведала, что тетка (племянница моя которая) возила ее с собой на встречу с интересным человеком. В ресторан, стало быть.
Навострил свои волосатые уши. Когти же на ногах втянул для мягкости прыжка. А Елизавета обстоятельно тетку сдавала, со всеми теткиными сердечными потрохами. Не нарадуюсь на внучку-то…
– О чем говорили? – спрашиваю и для вида свищу в свисток с негромкостью доверительной. – Что видела, Лизонька моя?
И тут Елизавета Генриховна проявила наследственность мою! Говорили про то, что он (ну, тот, который интересный человек) уезжает, у него там (у интересного человека) на скважинах протайка грунтов, и надо контролировать закачку раствора. Это от бабушки моей! От Александры Ивановны! Обнял Елизавету, нежно свистнув.
Хотя, понятно, хотелось бежать к сейфу с картами и карандашами. Чтобы Елизавета по свежему следу все наметила на масштабке, высунув трудолюбиво язык.
Хотел подарить ей сердце санитара, проходившего мимо. Но подумал, что этого будет недостаточно.
Портрет
Читаю Генриховне адаптированный пересказ «Портрет Дориана Грея» и понять не могу, что же в этом пересказе адаптированного. Все очень по Уальду и совсем подробно.
Поэтому, конфузясь, перелистываю страницы бегло и дополняю от себя всякими нравоучениями по ходу. Мол, не убрал после бала Дориан Грей игрушки свои, и вот результат – портрет изменился. Или вот, например, вел себя отвратительно на качелях, дрался с Аркашей, а результат незамедлительно на портрете. Не отнес Грей тарелки в мойку, кидался пельменями в пса Савелия, к его радости (да, у него собачку звали как и нашу), – портретик еще сильнее испортился. А уж если вставал Грей по ночам и лез к своему дедушке холодными ногами под одеяло, то портрет просто плакать начинал и раскачиваться, держась за голову. Перепутанные Греем колготки, обои во фломастере, шмыганье носом заставляли портрет в немом крике проводить часы. Или вот когда Грей врал, что умылся, а сам зубную пасту выдавливал в раковину и пальцем там…
Или прочее!
В таком вот ключе веду я кропотливую педагогическую работу. Когда Генриховна подрастет, то, к сожалению, поймет прямую причинно-следственную связь на примере использования алкоголя. Ничто так не обучает пониманию воздаяния, принятию логики процесса «до и после», ничто так не дарит радости последствий, как употребление. В этом я вижу причину отсутствия стройной философии в России. Незачем она. Не надо нас учить диалектике и экзистенции специально.
Но это Генриховна поймет позже, когда пойдет в школу. Пока же моими силами познает стройность миропорядка.
Дошел до финала. В финале, как мы все прекрасно помним, слуги опознали тело Грея только по кольцам на его пальцах. Закончил чтение, слезы в голосе неподдельные, смотрю на себя в зеркало, сердце сжалось, поправил волосы, думаю о блефаропластике. Педагог от Бога!
Жду ответа от несовершеннолетней Елизаветы, чада дитяти моего. Сбивчивых клятв, признаний, обещаний, раскаяния. Что там еще женщины вытворяют? Может, думаю, обнимет дедушку своего. Помолчим, прижавшись, носами потремся. Глаза прикрыл…
Слышу:
– Нету!
Спрашиваю, не открывая глаз:
– Чего нету?
Слышу хладнокровное:
– Колец нету у меня! Было одно, но его Катя отобрала, сказала, что даст кофту для Синтии, а потом говорит, что не помнит, а я ей говорю: отдавай тогда для Синтии расческу и помаду! А она мне говорит: я с тобой разговаривать не буду! Она будет проституткой теперь, правда? А колец теперь у меня нет совсем. Как меня узнают слуги, которые у меня будут работать? Мы завтра пойдем кольца мне покупать? И сумку для сада новую, я видела там, в магазине, такую, с черепами веселыми…
Открыл глаза. Сначала сильно их сжал, а потом все же открыл.
На следующий день Елизавета нарисовала портрет. И подарила его мне.
Ну, раз на портрете я, то это по-честному. Портрет выполнен в смелой манере «злобный негр сидит за столом». Скуп на детали, лаконичен в решениях.
В который раз горжусь птенцом гнезда старого стервятника. Про свой дар педагога даже и не говорю – уровень «король-элит комфорт-плюс».
Изувер