«Как я уже сказал, на шоссе машины, на других участках рабочие, и вокруг коровы».
Уайлдер снова фыркнул.
«Вам следует знать, мистер Уайлдер, что некоторые из этих коров, как известно, взрываются», — серьёзно сказал Джо.
Это привлекло внимание Уайлдера.
«О чём, чёрт возьми, вы говорите?» — спросил Уайлдер, пытаясь по поведению Джо понять, не издеваются ли над ним.
«Вы разве не читаете газет?» — спросил Джо и пошёл обратно к своему пикапу.
Большой зелёный «Субурбан» с номерными знаками «VBarU-1» свернул с шоссе на ранчо, когда Джо подъезжал к повороту. Джо остановил свой пикап, и «Субурбан» притормозил, пока окна с водительской стороны не поравнялись. Тёмное электрическое стекло опустилось, и Джим Финотта, с видом терпеливого страдальца, спросил Джо, не может ли он чем-то помочь.
«Да, можете, — сказал Джо. — Вы можете помочь мне с парой вещей».
Финотта приподнял брови, но ничего не сказал.
«Во-первых, вы могли бы посоветовать владельцам этих новодельных замков, что, помимо того, что здесь резвятся олени и антилопы, тут иногда встречаются медведи, барсуки, скунсы или горные львы».
Финотта кивнул и снисходительно улыбнулся.
«Во-вторых, вы могли бы позволить мне взять тот образец кости или рога с чучела того лося-быка в вашем кабинете. Я отправлю образец в нашу лабораторию в Ларами, и мы должны будем прояснить всё это через две-три недели».
Глаза Финотты стали жёсткими.
«Вы забыли, о чём мы говорили?» — спросил Финотта Джо.
«Нет».
«Тогда почему вы снова пристаёте ко мне из-за этого лося?» — спросил Финотта едва сдерживаемым тоном. — «Вы не можете быть настолько глупым».
«Не знаю, — сказал Джо, — я могу быть довольно глупым».
Стекло Финотты начало подниматься.
«Я разговаривал с Мэттом Сандвиком», — быстро сказал Джо.
Стекло остановилось чуть ниже подбородка Финотты. Губы Финотты теперь были так плотно сжаты, что походили на тонкий белый шрам. Он был явно в ярости, но сдерживал её. Когда он заговорил, его голос был на удивление спокоен.
«Просто оставьте это, егерь».
Джо пожал плечами. «Я делаю свою работу. Мне важно проверять такие вещи».
Финотта усмехнулся. «Важно для кого? Губернатору будет всё равно, и, следовательно, вашему директору будет всё равно. Судья Пеннок не будет давать ни хрена».
«Это важно для меня», — сказал Джо, и он имел это в виду.
«И кто же, чёрт возьми, вы такой?» — спросил Финотта с таким презрением, что Джо почувствовал, будто его пнули в лицо.
«Я егерь округа Твелв-Слип», — сказал Джо. Он прекрасно осознавал, как жалко это звучит, как слабо прозвучало.
Финотта сверкнул на него глазами. Он начал что-то говорить, потом передумал. Стекло закрылось, и Джим Финотта уехал, оставив Джо сидеть в пикапе с противным чувством в желудке и предчувствием, что он останется совсем один в этом деле.
Днём, по дороге домой, Джо позвонил окружному прокурору Робби Хёрсигу на сотовый, но попал на голосовую почту. Джо изложил, что он подозревает в отношении лося Джима Финотты и что узнал от таксидермиста Мэтта Сандвика.
«Я готов действовать против Финотты, но мне нужны показания Сандвика и ваше добро», — закончил он своё сообщение.
Глава 14
К удивлению Джо, когда он вернулся домой, Мэрибет уже держала обеих лошадей в загоне оседланными. Она взнуздывала своего пегого, Тоби, когда он подошел. Она посмотрела на него вызывающе и сказала: «Поехали кататься».
«Звучит заманчиво», — ухмыльнулся Джо.
Джо оседлал свою гнедую, Лиззи, которая с радостью последовала за мерином, и они поднялись по старой звериной тропе за домом, через Сандрок-Дро.
Пока они ехали, Джо наблюдал за женой и ее лошадью и любовался ими обоими. Мэрибет в последний год заинтересовалась лошадьми, и благодаря ей он многое о них узнал. Раньше он всегда относился к лошади так же, как к квадроциклу. Лошадь была инструментом; способом добраться до мест, куда нет дорог, проникнуть в труднопроходимую местность. По мнению Джо, лошадь проигрывала во многих, если не во всех, прямых сравнениях с квадроциклом. Хотя первоначальные вложения были примерно одинаковы, лошади требовали ежедневного ухода и заботы. Квадроциклы можно было просто поставить в гараж и забыть. Сено, зерно и счета ветеринара были дороги, а лошади вечно что-то ломали в загоне или калечили себя самым нелепым образом. Квадроциклы просто стояли себе. Если в загон залетал случайный гвоздь, была стопроцентная гарантия, что лошадь наступит на него, съест его или проткнет себя им, катаясь. Лошади умудрялись есть то, от чего их тошнило, или не есть достаточно, чтобы оставаться здоровыми. У них были великолепные пропорции и мощная мускулатура, и вся эта масса держалась на четырех тонких костлявых ногах, которые могли, и ломались, в любой момент. И несмотря на свои размеры и вес, лошадь была жертвой, добычей. Перед лицом реальной угрозы, такой как медведь гризли, или воображаемой, как мотоциклист на проселочной дороге или даже летящий по ветру целлофановый пакет, лошадь могла понести и умчаться, как ракета. Большинство пострадавших охотников, которых Джо встречал в горах, были травмированы именно лошадьми. Он даже не мог предположить, сколько раз лошади просто убегали из лагерей или самодельных загонов. Лиззи однажды ускакала за мили после того, как Джо спешился, чтобы посмотреть в бинокль, и он провел остаток дня, гоняясь за ней пешком. В сравнении, квадроциклы иногда глохли или ломались, но не так уж часто.