— Понятно. Надутый бонза.
— Именно. Кимвал бряцающий! Сквозь него не пробиться, ничего до него не доходит, он пресекает на корню все разговоры на эту тему!
— Он с этого что-нибудь имеет?
— Что он с этого может иметь?! Взятки? Куда там, держи карман шире! Ни о чем таком и речи нет!…
— Но он о чем-то думает?
— Нет, абсолютно, — решительно и твёрдо сказал зав мастерской. — Вот это я могу тебе гарантировать — ни о чем не думает. Он не способен думать.
Главный инженер посмотрел на шефа, потом в окно, сосредоточенно обдумывая вопрос. Зав мастерской уже не мог остановиться и с разбега сыпал секретными сведениями:
— Теоретически вопросы решаются большинством голосов… На практике же — никто не станет голосовать против этого самодура. Он препятствует оглашению результатов исследований, приказывает их подделывать… А я не могу даже рассказать про это, иначе выдам того, кто мне это рассказал. Получается — и я принимаю участие в свинстве! Что мне делать?
Главный инженер слез с подоконника, придвинул к себе стул по другую сторону письменного стола.
— Следовательно, не будь этого типа…
— Ах! — пылко воскликнул зав мастерской. — Исчез бы хоть на месяц!… Хоть с одной конференции!… Я сам берусь — пусть косвенно, через третьи руки — пропихнуть решение через это игольное ушко! Один раз официально показать результаты! Один указ!…
— Спокойно, — сказал его сотрудник. — Не можем же мы рассчитывать на случайность, автокатастрофу например. Надо рассчитывать на собственные силы, а не притворяться дальше, что проблемы не существует…
— Нет, с меня хватит! — бурно перебил его начальник. — Хватит изображать преступного идиота! Раз все уже об этом знают, какими глазами на меня должны смотреть подчинённые!… Ведь каждый порядочный человек… Собственными силами, сейчас же, немедленно!…
В мастерской все ещё царила тишина. Вытащив из портфеля второй завтрак, Каролек внимательно изучил полученную от жены котлету, вздохнул и стал её поглощать, глубокомысленно уставившись в окно.
Лесь тщательно и с деталями разрисовывал мясной прилавок торговых павильонов. Мысль о мясопродуктах, которые будут там продавать, неожиданно трансформировала архитектурные образы в его голове. Внутренним взором он увидел огромные стада бизонов в прерии, а среди них одного, падающего от выпущенной из лука стрелы. Из такого бизона вырубается вырезка…
— Зайцы очень быстро размножаются, — вдруг задумчиво сказал Каролек.
Занятый освоением территории вокруг оздоровительного центра Януш, раздражённый обилием мелких неувязок, представил этих зайцев как живых. Они скакали по проекту и объедали молоденькие деревца. Свежепосаженные в соответствии с планом озеленителей деревца засыхали и погибали. Зайцы размножались в устрашающем темпе…
— Кабаны тоже, — проговорил также задумчиво Каролек.
Бизоны Леся перенеслись из прерии в торговые павильоны. Они вбегали туда через служебный вход, натыкались на прилавки и кассу, а на улицу выскакивали через общий вход. В дверях они застревали. Может, двери нужно расширить?…
— Ну и?… — подбодрила Каролека Барбара. Каролек словно очнулся:
— Не уверен, но я, наверное, дозрел. Если они могут…
— Ну и? — повторила Барбара. — До чего ты дозрел?
— До охоты.
— На зайцев? — поинтересовался Януш.
— На бизонов?! — вырвалось у Леся.
— Дураки! — сказала Барбара. — На кабанов?
— На кабанов, — согласился Каролек смущённо, но с суровостью в голосе. — Размножаются они быстро, это не охраняемые животные, к тому же портят поля. А кроме того, они какие-то… необщительные…
— Ты имеешь в виду, что с ними трудно подружиться?
— Ну вот именно.
— А откуда ты их возьмёшь? Где ты собираешься на них охотиться?
— Я ещё не знаю, собираюсь ли, но внутренне уже готов. Все вместе меня добило. А кабаны в природе есть. Они каждую ночь приходят, я сам видел следы, мне их показывал, помните, тот тип из города, который сено косил. Выходят из лесу и пасутся на лугу, потому что они там обнаружили мышиные норы. Кабаны лопают мышей. Разрывают норы. А эти там охотятся.
— Кто?
— Ну как это кто, эти шакалы высокого ранга!
— Ты шутишь?! Охотятся в национальном заповеднике?! Откуда ты взял?
— Я при этом случайно присутствовал. И слышал собственными ушами. Канонада гремела — аж эхо катилось, но всех им перебить не удалось. Ещё много осталось. В лесу я бы не охотился, а на лугу — это дело другое.
Коллектив долго смотрел на Каролека, бросив всякую работу. Процесс дозревания коллектива проходил молниеносно.
— Натуральный животный белок и так далее, — воскликнул озарённый Януш. — Ну и ну… Ты знаешь, это идея!
— Ха! — крикнул Лесь, и тон этого вопля говорил сам за себя.
— Надо продумать все как следует, — повелела Барбара. — Поехали, планируем предварительный проект…
В этот момент открылась дверь и в комнату ворвался зав мастерской.
Усилия главного инженера по усмирению чувств начальника подействовали как напёрсток масла на водяной смерч. Однажды преодолев в себе защитный барьер страусиной политики, шеф двинулся вперёд, как ураган. Он с грохотом ворвался в комнату, а за ним появился в дверях глубоко встревоженный главный инженер.
Поглощённый новой темой коллектив осёкся на полуслове и уставился на начальника полным безграничного изумления взором. Зав мастерской был по натуре человеком уравновешенным, сдержанным в своих чувствах, скупым на слова и жесты. Рвущиеся теперь наружу стихийные страсти были чем-то совершенно необычным, непонятным, просто-таки невозможным и предвещали нечто кошмарное.
Зав мастерской сдавленным голосом обратился прямо к Янушу:
— Где этот?… Где у тебя?… Этот, ну! Где этот?…
Януш смертельно испугался.
— Ей-богу, не знаю! — поспешно поклялся он, не уточняя, где у него что.
Зав сделал над собой усилие, по крайней мере в овладении языком человеческого общения.
— Где этот?… Этот, ну этот…
— Заказ, — подсказал главный инженер вполголоса.
— Заказ! Где у тебя этот заказ?
Януш по-прежнему не обращал внимания на содержание вопроса, поскольку окончательно сдрейфил от тона, каким он был задан.
— Честное слово, я не знаю! У меня ничего нет!
— Должно быть! Отдай мне его немедленно! Мы категорически не будем принимать в этом участие! Даже если меня снимут!… Пойду улицы подметать!
Остальные трое стали понемногу соображать, в чем дело. Однако Януш осознавал лишь неопределённую личную угрозу, поэтому мозг его словно парализовало.
— Хорошо, я тоже пойду подметать, — поспешно согласился он. — Сейчас?
— Немедленно! — разогнавшись, возопил начальник, повелительным жестом протянув руку вперёд. Он так и замер в этой позе, не в состоянии больше пошевелиться.
Простёртая длань руководителя мастерской окончательно лишила Януша способности думать. Он таращился на неё в паническом страхе. Главный инженер посчитал должным вмешаться.
— У тебя письмо от заказчика касательно крупной панели в оздоровительном центре, — сказал он по-прежнему вполголоса. — Отдай ему это письмо.
В мгновение ока Януш сообразил, в чем дело, и ему стало плохо. Он повернулся, выдвинул ящик и стал в нем копаться, а простёртая длань начальника упорно держала в подвешенном состоянии его умственные способности.
— Идиот, — вдруг сказала Барбара с крайним омерзением.
Януш замер над ящиком, а зав мастерской развернулся как по команде «кругом!», опустив наконец руку.
— Абсолютный кретин, — презрительно повторила Барбара. — Мозги у тебя отшибло, что ли? Скажи ты ему наконец правду, не задушит же он тебя.
По правде говоря, шеф выглядел так, словно передушить всех сотрудников — это ему раз плюнуть. Однако простёртая длань опустилась долу, и к Янушу вернулась способность мыслить. Он нашёл выход.
— Хорошо, — заявил он решительно, задвигая ящик. — Я скажу тебе правду: фигушки.