Тень нежности скользнула по его лицу, когда он снова оглядел Шелби — очаровательную в своем байковом красном комбинезоне и халате, перехваченном шнуром на ее тоненькой талии. Как мог он объяснить ей, что перестал танцевать задолго до того, как приехал в Вайоминг, разве только его к этому принуждали, поскольку это не доставляло ему больше ни малейшего удовольствия. Джефу вдруг пришло в голову, что ему так интересно и весело с Шелби, как не было уже долгие годы. Протягивая руку, он заглянул в ее сияющие глаза и произнес:
— Леди Шелби, не окажете ли вы мне честь протанцевать со мной этот танец?
Она сделала книксен, открывая ноги в красных шароварах.
— С удовольствием… милорд.
Джеф завел граммофон, поставив на него пластинку с вальсом «Любовь приходит»; взмывающая, легкая мелодия наполнила комнату, и он обнял Шелби. Он не удивился, обнаружив, что она прекрасно танцует. Она ведь посещала один из лучших колледжей на Востоке, и воспитание, которое она там получила, чувствовалось во всем, что она говорила или делала, невзирая на все ее попытки противиться этому. Что его действительно удивило — так это чарующая линия ее нежного, тоненького тела; хотя одежда и закрывала ее с головы до ног, она тем не менее позволяла ему почувствовать ее истинные формы. Что-то такое в Шелби пьянило его и пленяло до безумия. К тому же было несказанно приятно вновь чувствовать себя живым.
Шелби тоже была очарована. Гостиная их дома была достаточно велика, чтобы свободно танцевать в ней вальс; Джеф вел ее умело, уверенно и изящно, и Шелби казалось, что он приподнимает ее, отрывая от земли, когда они кружились в такт музыке. Радость вскипала, захлестывая ее. Это казалось невероятным, и все-таки было реальностью.
Когда пластинка кончилась, Джеф, поставил другую — «Влюбленные на Луне». Они танцевали опять и опять, улыбаясь друг другу, захваченные оба таким удивительным чувством, которое не нуждалось ни в словах, ни в объяснениях.
Когда закончилась вторая мелодия, личико Шелби пылало, сердце ее отчаянно билось. Они остановились, не разнимая рук, отдыхая, и Джеф легонько привлек ее к себе, обхватив ее бедра ладонями. Она была такая нежная, и от нее шел такой свежий, чудесный аромат! Когда он почувствовал прикосновение ее грудей, что-то вспыхнуло в нем — неосознанное, дикое. Это было как голод, свирепый, безжалостный, почти недоступный его пониманию, так как всю свою жизнь он имел все, в чем только нуждался. Желания Джефа удовлетворялись, не успев созреть… вплоть до настоящей минуты.
Когда Шелби медленно подняла на него глаза и ее нежные руки потянулись, чтобы обвить его шею, он просто потерял рассудок. Он стиснул ее, прижимая к себе — яростно, крепко, неистово, — и лента упала с ее волос, когда он погрузил свои пальцы в сияющую массу кудрей. Шелби едва не застонала, когда его губы нашли ее рот. Она жаждала ощутить их вкус, мучительную сладость поцелуя, и страсть поднималась в ней — сильная, требовательная, — наполняя все ее существо.
Атласный пояс, стягивавший ее халат, распустился. Ее красный комбинезон, казалось, совсем неженственный, придавал Шелби еще большее очарование, и руки Джефа невольно скользили по мягким, обрисовывающимся под ним изгибам ее спины, живота и бедер, дерзнув наконец коснуться ее груди.
Она ахнула, потрясенная, ощущая, каким мучительным, невероятным желанием пульсирует все ее тело.
Б-бам! Задняя дверь распахнулась, и тотчас раздались тяжелые, гулкие шаги и громкий крик Кэйла:
— Есть кто-нибудь в доме?
Первым порывом Шелби было убежать в свою комнату, но времени не было. Кэйл уже проходил через кухню. Она так растерялась, что только и могла прижать ладони к своим горящим щекам. Джеф сам запахнул на ней халат и завязал пояс.
— Приведите в порядок волосы, — шепнул он и вышел встречать работника.
— Ну, как там дела, Кэйл?
— Отлично.
Суровые глаза обветренного, обожженного солнцем парня изумленно расширились при виде граммофона.
— Господи помилуй, откуда у нас взялась эта штуковина?
— Из «Коди трэйдинг компани» — из магазинчика Джеки Швуба.
Немного придя в себя, Шелби вышла к ним.
— Прости мне мой вид, Кэйл, но когда я услышала музыку, то не могла удержаться и выбежала посмотреть, что здесь происходит.
— Да ладно, я рад, что вы здесь, мисс Шелби. У меня есть новости для вас обоих. Важные новости, я бы сказал.
Джеф бессознательно потянулся и взял Шелби за руку повыше локтя.
— Что такое?
— Это насчет ограждения. Когда мы чинили его сегодня, мы заметили, что это не дерево поломало его. — Кэйл, стоя у огня, прищурился, глядя на них. — Кто-то уже раньше перерезал колючую проволоку, а может, ее перерезали потом, когда дерево уже повалилось.
— Что ты говоришь, Кэйл? — воскликнула Шелби. Он пожал плечами.
— Сдается мне, ваши коровы забрели на ранчо «Бар Би» не случайно. Похоже, что кто-то проломил ограждение, чтобы через него было легче пробраться, и коров просто-напросто украли.
Шелби, с горящими глазами, взмахнула кулачком в воздухе:
— Я так и знала! Я чувствовала, что все не так просто! Она посмотрела на Джефа; лицо у того было суровым, задумчивым.
— Теперь мы должны пойти туда и забрать наших коров, и есть только один способ сделать это! Тут вам не Лондон, тут Запад, и если мы попробуем обратиться к шерифу, получится еще хуже. Нет, мы должны выкрасть их — и не пытайтесь отговорить меня! Я не стану слушать ваших возражений!
— Возражений?
Джеф медленно приподнял бровь, глядя сверху вниз на ее возбужденное личико.
— На этот раз, шалунишка, вы не услышите от меня, ни слова против.
Глава девятая
Весь следующий день Джеф провел в Коди, беседуя с людьми под предлогом того, что хочет нанять лишних работников на ранчо «Саншайн» для первого загона. Он даже заскочил в участок повидаться с шерифом Бернсом — тот был у себя во время ленча — и пропустил по стаканчику с ним и с помощником Тедом. Исподволь, терпеливо ему удалось выудить кое-что о Барте Кролле.