— Надеюсь, такая погода простоит до Рождества, — задумчиво пробормотала она. — Может быть, снег принесет нам удачу.
— Какая же удача тебе нужна? — спросила сидевшая на кушетке у рояля Сан Смайл, сестра Мэдди по отцу, индианка из племени Сиу; они с Мэдди впервые увидели друг друга, когда обеим было уже почти по двадцать лет. Мэдди была благовоспитанная барышня из Филадельфии, только недавно приехавшая в Черные горы, а Сан Смайл — убитая горем вдова одного из воинов Сиу, погибшего у Литтл-Бигхорна. Их отец, раскрыв наконец старую тайну, привел Сан Смайл в лоно их ирландско-английской семьи.
— Удача? — повторила Мэдди, улыбаясь сестре. — Мне нужна удача, чтобы мои дети вернулись домой на Рождество… и чтобы ты тоже осталась с нами. Я не хочу, чтобы ты возвращалась в резервацию.
— Огненный Цветок, я приехала только потому, что Фокс написал мне о твоем одиночестве, о котором ты не хотела мне рассказать.
Она постаралась смягчить свой отказ, называя Мэдди по имени, которое дали ей индейцы Сиу за ее чудесные, сияющие волосы.
— Но я не могу оставаться здесь до Рождества — дома меня ждут муж и трое детей! К тому же у меня есть кое-какие планы на будущее.
Мэдди подсела к ней на диванчик у рояля, слегка перебирая клавиши.
— Ты здесь уже неделю и до сих пор ничего не сказала мне? Что же это за планы?
— Я хочу открыть колледж. Мы переезжаем в Янктон. Быстроногий Олень будет работать там с местными индейцами Сиу, а я собираюсь основать там колледж. — Она сияла.
— Это замечательно! Я так завидую тебе.
На Мэдди при взгляде на сестру нахлынули воспоминания: долгий путь прошла она с того лета 1876 года, когда они встретились в Беар-Батте. Сан Смайл была тогда вне себя от горя — молчаливая, темная, враждебная. Теперь она снова вышла замуж, и ей было едва за сорок. В ней чудесным образом перемешалась кровь Сиу и англосаксонских предков. С золотисто-бронзовой кожей, черноволосая и сероглазая, она была веселой и в то же время полной достоинства. Ее бурное, зачастую трагическое, прошлое сделало из нее женщину с мужественной, чистой душой.
— Чему ты завидуешь?
Она, казалось, была в недоумении.
— Твоей… целеустремленности. Фокс говорит, мне надо найти какое-нибудь дело для себя, помимо моей работы в саду, моих забот о семье, о домашнем хозяйстве и о бабушке Энни… — Мэдди вздохнула: — Многих людей, которые делали мою жизнь наполненной и богатой, теперь нет рядом.
— Я всегда думала, что Фокс — очень умный человек, — с нежностью ответила Сан Смайл. — Какие же новые цветные нити хотела бы ты вплести в полотно своей жизни?
Мэдди обвела глазами музыкальную гостиную с ее розовыми муаровыми обоями, мраморным камином, еще более великолепным от потрескивающих в нем языков пламени, рояль восемнадцатого века и арфу.
— Я хотела бы написать книгу для детей… про двух сестер, одна из которых — благовоспитанная барышня с Востока, а другая — красивая девушка из племени Сиу.
Она смущенно посмотрела в большие, широко раскрытые глаза Сан Смайл, так похожие на глаза их отца.
— Мне кажется, у меня есть талант. Я уже наметила сюжет этой книги и начну писать, как только снова останусь одна.
— Я уверена, что твоя книга будет чудесная, сестра моя, и ты откроешь в своем сердце еще много историй, которые тебе захочется рассказать.
Очарование минуты было нарушено внезапным появлением Энни Санди Мэттьюз. Она вбежала из буфетной, соединявшей переднюю половину дома со столовой, и черный, недавно подобранный ими котенок мчался за ней по пятам.
— Маделейн! Я чистила картошку на кухне, когда увидела Фокса, въезжающего на наш отвесный, обледенелый склон на этом своем нелепом автомобиле. Удивительно, как он еще не соскользнул вниз и не придавил кого-нибудь! Они махали и отчаянно сигналили, и…
Не успела она договорить, как на веранде послышался шум, и парадная дверь хлопнула. Чувствуя, что оживление, по которому она так соскучилась, наконец здесь, у ее порога, Мэдди поспешила в холл, и как раз в ту минуту, когда она вбежала туда, в лицо ей ударил шквал снежных хлопьев. Вслед за ним появился Фокс, в теплом твидовом пальто и в водительском шлеме. Увидев жену, он воскликнул:
— Мэдди, погляди-ка, что принесла нам эта снежная буря!
Шелби ворвалась за ним в дверь, смеющаяся, вся закутанная с головы до ног и как будто повзрослевшая. Через голову дочери Мэдди увидела Бена, который всегда оставался для нее маленьким братишкой, хотя ростом он вымахал, пожалуй, не меньше Фокса. При виде своих близких, — разгоряченных, смеющихся, в ореоле из кружевных снежинок. — Мэдди почувствовала, что на глаза ей навернулись слезы.
— Ох, мама, честное слово, каждый раз, как я приезжаю домой, ты становишься все красивее!
Шелби бросилась в ее объятия. Она всегда так делала с тех пор, как выросла настолько, чтобы передвигаться самостоятельно.
— Я даже не представляла себе, как соскучилась по дому! Мэдди закрыла глаза, вбирая в себя все то знакомое, родное, что было в ее дочери.
— Я так рада, что ты снова дома, малышка!
Все еще обнимая Шелби, она услышала, как закрылась входная дверь, и, открыв глаза, увидела незнакомую девушку, стоявшую рядом с Бенджамином. Бледная, голубоглазая, в стареньком пальто, застегнутом до самого подбородка, она поеживалась, обхватив себя руками за плечи. Неужели это могло случиться, и ее брат… женился?
— Бенджамин, а ты разве не хочешь представить нам свою молодую даму?
Он с изумлением взглянул на нее, а девушка еще больше смутилась.
— Мэдди, это Вивиан Кролл, и она дружит с Шелби, а не со мной. Ох, нет, подожди, я совсем не это хотел сказать! — Бен огорченно поморщился. — Разумеется, мы друзья, но не в том смысле, в каком ты думаешь.
Не отпуская руки матери и взяв за руку бабушку, Шелби подвела их к Вивиан, все еще стоявшей у двери.