— Джейк, пожалуйста…
Слова были настолько бессмысленны, что Кейтлин сама не знала, что они обозначали. Но Джейк, казалось, понял. Его движения сделались более ровными, все больше проникающими внутрь. Невольная дрожь пробежала по телу Кейтлин. Она не знала, этого ли ждала, но сейчас она чувствовала его как никогда прежде. И ответила на движения Джейка мягкими встречными толчками.
Он внезапно остановился. Кейтлин открыла глаза… Но, оказалось, только для того чтобы поцеловать ее.
— Все… Все в порядке, дорогая, — шептал он через минуту, отрываясь от ее губ, целуя подбородок, шею.
А потом все вокруг сделалось расплавленно-огненным, куда-то плывущим. От его мощных толчков сотрясалась кровать, Кейтлин подбрасывало в воздух, она вцепилась в простыни, чтобы не соскользнуть куда-то… в сияющее небытие. Волны несказанного восторга разрывали на части все тело. Она смотрела на Джейка широко раскрытыми глазами, но не видела его.
— Ну!… Скажи это! — хрипло прошептал он, когда Кейтлин впилась ногтями в его спину. — Скажи…
— Дже… йк… О, Господи!.. Господи!!! Я люблю тебя!..
Последние три слова изошли из нее каким-то комком, слитным рыданием. И Джейк понял, ощутил это, напрягшись всем телом и освободившись в нее.
Потом его губы целовали шею Кейтлин, ее грудь, живот. Она могла бы что-то сказать, но лежала не шевелясь, блаженно улыбалась и молчала. Теперь все было сказано.
Молли не обманула. Неизвестно как, но она уговорила своего дядю отложить все действия по делу Девона Конрада, пока маршал штата не предъявит в суд всех необходимых материалов. Правда, сам Девон уже ни во что не верил. Он только прислушивался к боли в своем теле и все чаще надолго застывал, глядя на клочок синего неба в крохотном оконце. Зато Даг Мортон, глядя на него в такие моменты, неодобрительно хмыкал.
— Девон, что с тобой такое? Ты так помрешь раньше, чем тебя повесят. Ты этого хочешь?
— Нет, не хочу, — отозвался Девон слабым голосом. — Просто думаю, что мы доставили ей столько хлопот.
— Вот ты о чем. Если бы она не хотела, то и не хлопотала бы. Как ты считаешь?
— Да… Но она такая… такая…
— Точно. Хорошая девушка, — уклончиво повел головой Даг. — Но не забывай, что она племянница судьи Мортона. А ему, небось, не сильно нравится, что его племянница помогает парню, которого вот-вот повесят…
— Я помню об этом, — отозвался Девон. Голос его опять стал бесплотным.
Он ни о чем не забыл. Он все помнил. Это и угнетало больше всего… Какая он пара такой девушке? Стоит ли он того, чтобы она так беспокоилась из-за него, может, подвергала свою жизнь опасности? Мало ли на что способны дюрановские головорезы?.. Девон с неожиданной болью вспомнил ее теплые, доверчивые глаза. А он валяется здесь, как бревно, и ничем не может ей помочь!
Девон шумно выдохнул и зашевелился. Мортон сейчас же отозвался:
— Давно бы так. А то разлегся!.. Кстати, и лицо у тебя уже не так похоже на отбивную. Можешь еще понравиться девушке, если вечерком и если не сильно приглядываться…
— Спасибо. — Девон усмехнулся. — Ты знаешь, как ободрить друга.
— Я стараюсь…
Мортон хотел сказать что-то еще, но в проходе показался охранник и сообщил:
— Эй, Конрад! К тебе опять пришли… Не знаю, чем ты мог понравиться такой девушке. Надеюсь, это у вас ненадолго…
Не обращая внимания на эти слова, Девон поднялся со своей лежанки и сел. Голова кружилась, но уже не так, как вчера, и позавчера. Увидев Молли, он встал и подошел к решетке.
От нее опять пахло розами. Девон на секунду закрыл глаза и вцепился в решетку. А когда открыл, то увидел прямо перед собой широко распахнутые глаза Молли.
— С твоим лицом почти все в порядке, — говорила она, улыбаясь.
— Да, я сам чувствую… Спасибо.
— Спасибо нужно сказать не мне, а доктору. Это он прописал мази. Главное — глубокие раны. А ссадины заживут сами собой.
Молли протянула руку, чтобы коснуться его лица, но Девон перехватил ее и поцеловал пальцы девушки. Охранник смущенно хмыкнул и пробормотал:
— Я подожду в конце коридора, мисс Макгован… Но не забывайте, что судья дал вам пятнадцать минут.
— Почему твой дядя вообще отпускает тебя сюда? — Не удержался от вопроса Девон, когда охранник скрылся. — Не думаю, что он одобряет твое знакомство с разбойником, которого искали по всему штату.
— Дядя доверяет мне. — Ее прохладные пальцы коснулись исцарапанной щеки Девона. — Он хочет разобраться во всем этом деле досконально.
Девон, не обращая внимания на боль, прижал лицо к решетке.
— Если он разберется досконально, то обязательно повесит меня. И будет прав. Я ведь грабил все эти поезда… Молли, дорогая, я ценю твою заботу, но сейчас…
— Вот этого мог бы и не говорить! — Ее голос внезапно стал жестким. Молли быстро отвернулась, но Девон все же успел заметить слезы, блеснувшие у нее в глазах.
— Милая, ну, пожалуйста… Я не понимаю, зачем ты делаешь это. Рискуешь своей репутацией ради такого человека, как я…
Закусив нижнюю губу, Молли так посмотрела на него, что Девону показалось, будто земля, встав вверх тормашками, уходит из-под ног.
— Потому что я люблю тебя, — прошептала она чуть слышно. — Я поняла это с самого первого раза, как увидела тебя… Я не знаю, как это, но я сразу поняла, что ты существуешь на земле только ради меня…
Девон смотрел на нее изумленно. То, что она сказала, не помещалось в голове.
— Я что — сразу показался тебе таким… Или слишком умным?
Молли усмехнулась.
— И это тоже… Но в тот момент я увидела только твои глаза и ощутила, как мурашки бегут у меня по спине… Смешно. Они напомнили мне глаза дяди. В особенности, когда он в суде произносит приговор.
— Ну спасибо, — не сразу отозвался Девон. — То есть твой дядя виноват в том, что ты обратила на меня внимание? А как ему нравится, что ты связалась с одним из преступников, против которых он всю жизнь борется?
— А какая ему разница? В суде он — судья, а в наших с тобой отношениях — кто? Кроме того, если тебя признают невиновным, он первый пожмет тебе руку…
— А если не признают? — Девона передернуло. — Тогда твой дядя с таким же легким сердцем прикажет повесить меня…
Лицо Молли сделалось испуганным и жалким.
— Ты знаешь, я, сколько ни думаю, не могу поверить в это… Я послала телеграмму маршалу штата. Он сейчас в Маниту Спрингс. Но это всего восемьдесят миль отсюда.
— Чуть дальше — почти сотня. Если он еще захочет приехать…
— Я надеюсь…
Девон просунул руку сквозь решетку и осторожно коснулся ее волос. Они были мягкие, почти невесомые, медового цвета, искрились и переливались на свету, словно шелк. Как он сейчас хотел зарыться лицом в эти волосы! Замереть. И ничего больше.
— Молли, дорогая… Если я выйду отсюда когда-нибудь… ты согласишься стать моей женой?
Он не мог поверить, что сказал такое, а по выражению лица девушки было видно, что и она не поверила. Они ведь встретились впервые неделю назад и виделись с тех пор раза три-четыре. Не назовешь порядочным ухаживанием. Губы у Девона скривились.
— Прости, Молли. Я не хотел тебя обидеть… Наверное, у человека в моем положении с мозгами что-то происходит…
— Ты меня вовсе не обидел, — проговорила она дрожащим голосом, — Я даже… Я горжусь тобой, Девон. Если хочешь, я выйду за тебя замуж завтра же.
Он несколько секунд молчал. Потом скорбно склонил голову.
— Нет, Молли… Если я выберусь из всего этого, мы обязательно поженимся. А сейчас я не хочу тебя связывать…
Несмело протянув руку, она, будто боясь сделать Девону больно, стала гладить его волосы.
— Девон, ты единственный для меня, самый лучший… Я поняла это с того момента, как увидела тебя, и теперь знаю. Все будет хорошо, и мы с тобой будем жить… долго и счастливо. Я чувствую… Так должно быть.