— Ты не мог бы убрать её?
Он сжал ей бедро и вдавил в матрас, удерживая на месте.
— Чертова кошка, ты себе только хуже делаешь! У тебя сквозная рана. Её необходимо зашить. Так я ничего не могу сделать. Мне не нравится, как она выглядит. И я не могу сосредоточиться, когда ты так сильно трясёшься.
— Я учту это и постараюсь тебе не мешать, — обиженно пробормотала Рейчел вполголоса. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать видение собственной крови. Однако, невзирая на ситуацию, она всё это время остро ощущала его руки на своих обнажённых бёдрах.
— Очевидно, ты один из тех Настоящих Мужчин, которых можно увидеть только в кино, где после сорока семи ударов по рёбрам они всё ещё могут стоять на ногах и бороться. Продолжай, не стоит обращать на меня внимание, я же всего лишь человек.
— Что ты сказала? — он повернулся, сконцентрировав на ней свой взгляд.
Рейчел чувствовала его пронзительный взгляд, но она не доставит ему удовольствия и не будет смотреть в его сторону. Или в сторону иглы. Один раз она уже совершила подобную ошибку, во втором раунде ему уже не удастся выиграть ни одно очко.
— У меня разыгралось воображение, или ты действительно превращался в леопарда? — причём не в обычного леопарда. Не пятнистого, какими были его спутники коты.— То есть, я имею в виду, что ты не был похож ни на одного из тех двух маленьких котиков. Речь идёт не просто о большом, а об очень большом хищном леопарде–людоеде, — Рейчел застонала, едва эти слова сорвались с её губ. Совершеннейший бред. Никто не может превращаться в дикое животное. Теперь он знает, что она окончательно сошла с ума. Возможно, так оно и есть. Виденье — искажённого лица, горячего дыхания и острых клыков у её горла — до сих пор стояло перед её глазами во всех красках. Она даже ощутила прикосновение волосков меха животного. А глаза! Никогда она не забудет этих глаз. У неё не настолько развито воображение, чтобы придумать такой хищный взгляд. Не удержавшись, девушка подняла голову, смотря на него так, словно он имел две головы. И тут Рейчел поняла, что на этот раз действительно произвела впечатление.
— Это моя вредная привычка, — как бы между прочим сказал он. Спокойно. Словно это не имело никакого значения. Словно она действительно выжила из ума.
И, как ни странно, она была с ним согласна.
Рейчел наблюдала за ним, затаив дыхание и тяжело выдыхая, когда он сделал первый стежок. Она попыталась отдёрнуть от него ногу, дыхание с шипением вырывалось сквозь сжатые зубы.
— Ты в своём уме? Как ты думаешь, что ты делаешь?
— Не дёргайся. Думаешь, мне легко? Ты потеряла слишком много крови. Если я не наложу швы, ты не только потеряешь свою ногу — ты умрёшь!
— Было бы не плохо.
— Что, по-твоему, я должен был думать? Ты находилась в моем доме, поджидая меня в засаде.
— Я была в кровати, спала, а не поджидала тебя за дверью, готовая в любой момент обрушить на тебя удар, чтобы размозжить голову, — она смерила его ненавидящим взглядом.
Рио вновь повернул голову в её сторону. Рейчел невольно покраснела. С виска у него сочилась кровь, тонкой струйкой стекая к подбородку, заросшему тёмной щетиной.
— Ты хотел меня убить. Ведь хотел же?
— Если бы я хотел твоей смерти, поверь мне, ты была бы уже мертва, и твоё тело покоилось бы глубоко под землёй в лесу. Лежи спокойно и перестань болтать. Если ты не заметила, я весь промок, и у меня есть несколько ран, о которых я должен позаботиться.
— А я-то всё время думала, что ты Супермен, не заботящийся о таких незначительных вещах, как маленькие ранки.
Он тихо пробормотал нечто не совсем лестное, как она думала, и вновь склонился над её ногой.
Рейчел оставила идею изображать из себя героиню кинофильма. Своей напускной храбростью она пыталась отвлечься от мучительной боли, терзавшей её ногу, однако его действия невольно привлекали к себе внимание, и Рейчел начала следить за тем, как он выполняет свою кропотливую работу. Ощущение было такое, словно её ногу распиливали тупым лезвием. Она даже не могла схватить подушку, чтобы задушиться, поскольку рука тоже была не в порядке. Послышался чей-то вой. Неприятный и раздражающий звук не прекращался. Пронзительный, он всё продолжался и продолжался, прерывая её концентрацию и делая невозможным дальнейшее пребывание в кровати.
Его лицо посуровело от того, что приходилось удерживать её на месте, чтобы зашить рану. Он был благодарен, когда девушка наконец уступила боли и, прерывисто дыша, затихла; её пульс колотился как бешеный. Рио стиснул зубы, когда услышал тихий стон, слетевший с её губ. У него сжалось сердце.