В течение дня активность в лесу беспорядочно изменялось. Дневное затишье разительно отличалось от утренней оживлённости. Рейчел читала книгу и вслушивалась в непрерывное щебетание, пыталась научиться распознавать пение различных птиц и крики, издаваемые обезьянами разных видов.
На закате она услышала, как зашевелился старик. Пришлось вернуться в дом, помня, что ей нужно постараться излучать радушие и гостеприимство.
— Надеюсь, вы хорошо спали?
— Прошу, прости старика за грубость. Дальняя дорога отняла у меня больше сил, чем я предполагал.
— Могу себе представить. Однажды ночью Рио вернулся едва живой, после того как нёс на себе Джошуа весь путь до деревни и обратно. Без еды, питья и медикаментов.
Старейшина не отводил от неё взгляда, выражение его лица всё также оставалось спокойным.
— Туше, моя дорогая!
Она вытащила корзину с овощами и выложила их на кухонную стойку.
— Я не ваша дорогая. Давайте будем предельно откровенны. Вы голодны? Я ещё не обедала, а Рио вряд ли обрадуется, если я позволю вам голодать.
— Я с огромным удовольствием разделю с тобой трапезу. Ты не должна перенапрягать ногу. Я могу приготовить довольно приличный суп. Почему бы тебе не позволить это сделать мне.
Рейчел сомневалась, что поступит верно, если разрешит ему что-то делать в доме Рио. Старейшина казался непоколебимым, даже когда на её лице ясно читалась неприязнь.
Видя её сомнения, он сам принял решение и направился в кладовую. А когда повернулся к ней спиной, она вынула из-под сиденья стула нож и вложила его обратно в чехол. Затем с наигранной небрежностью убрала оружие с глаз долой.
— Ты не слишком высокого обо мне мнения, не так ли? — спросил старик, начав нарезать овощи.
Она взяла второй нож и присоединилась к нему.
— Да, вы правы. По-моему, в вашем наказании изгнанием не слишком много мудрости. Тут попахивает лицемерием, если вы спросите моего мнения, что, собственно говоря, вы делать не намерены, поэтому мне не стоит высказываться на сей счёт. — Произнеся эту речь, Рейчел успела покрошить помидор на очень мелкие кусочки. Звук ударов лезвия ножа по разделочной доске совсем скоро начал отбивать барабанную дробь по натянутым нервам.
Дельгрото, помешкав, перестал нарезать дикие грибы.
— Вижу, ты умело пользуешься ножом.
— Вы удивитесь, узнав, что я могу проделать этой крошкой. Работа в кухне чертовски скучна, и мы, женщины, порой только и занимаемся, что размышляем о предметах, в которые желали бы его метнуть. Жители Южной Америки гордятся своим умением попадать по мишеням. — Рейчел зловеще ухмыльнулась. — Иногда мишенью становятся особенно скверные повара.
— Понимаю, — произнёс Дельгрото, приподняв брови. — Объясни мне, что представляет собой скверный человек, чтобы я мог избежать этого звания.
— О, ну вы можете быть настолько скверным, насколько пожелаете, без разницы. Поскольку я уже записала вас в свою книгу злых и скверных людей. По-моему, даже пару раз подчеркнула ваше имя. — Лук под её ножом превратился в нечто, напоминающеё пюре.
— Я не злой человек, моя дорогая. Возможно, я совершил одну или две ошибки за всю свою жизнь, однако точно никогда не был злым.
Рейчел пожала плечами.
— Думаю, утверждать такого рода суждения крайне субъективно. Нужно брать в расчёт и мнения других. Вы не считаете себя злым человеком, однако кто-то другой может посчитать вас самим дьяволом.
Дельгрото зачаровано наблюдал, как она нарезает оставшиеся овощи ножом, от быстрых движений руки тот стал размытым пятном.
— Полагаю, так и есть. Всегда найдётся мнение, которое можно рассмотреть под разным углом. Где ты выросла? Очевидно, что ты одна из нас.
Рейчел прекратила рубить овощи и посмотрела на него. Наступило молчание. Был слышен только стук дождя по крыше. Даже ветер словно притих.
Дельгрото заметил промелькнувший в её глазах гнев. Ярость, полыхающую в сердце и душе.
— Я не одна из вас. И никогда не буду. Мне не нравятся люди, вообразившие себя божеством. Не в этой жизни. И ни в какой другой.
— Это то, как ты о нас думаешь? — спросил он мягко.
Рейчел положила нож и, желая установить между ними дистанцию, отошла к двери, уставившись в темноту. Она не доверяла себе или клокочущей ярости на старейшину, посмевшего так жестоко осудить Рио. Ей бы хотелось, чтобы старик познакомился с её дядей и узрел лик истинного зла.
Рейчел глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Её плохое настроение дурно сказывалось на маленьком леопарде, свернувшимся под кроватью. Фритц зарычал и обнажил зубы, но остался лежать на месте. Рейчел опустила взгляд на лесной покров. Где там, расходуя каждую каплю энергии и рискуя жизнью, во весь дух мчится Рио, чтобы спасти мальчику жизнь. А дед этого мальчишки осудил Рио на жизнь в изгнании.