— Выпей, он поможет снять жар. Через час или около того я дам тебе лекарство от лихорадки.
Её бросало в пот больше от боли, чем от лихорадки, но Рейчел не стала говорить ему об этом, только не после причинённого ею беспокойства. Ветер овевал её лицо прохладой, спутывая буйные локоны в одну безнадежную массу. Рейчел провела пальцами по волосам перед тем, как взять у него стакан. Рука её дрожала так, что жидкость расплескалась поверх стакана.
— Рио, скажи мне правду, — она всматривалась в стволы деревьев, ветви которых были густо оплетены дикими орхидеями различных цветов. — Я потеряю ногу? — в ожидании его ответа она заставила себя успокоиться, повторяя про себя, что сможет выстоять перед правдой. — Я скорее примирюсь, если узнаю сейчас.
Рио покачал головой.
— Я не могу ничего обещать, но, видимо, опухоль спадает. Лихорадка то отступает, то вновь возвращается, вместо того чтобы буйствовать всё время. Характерные полосы сошли с твоей ноги, так что, думаю, заражения крови мы избежали. Как только будет возможность, я найду медика, который осмотрит тебя. Река идёт на убыль довольно быстро.
— Я не могу показаться врачу, — неохотно призналась Рейчел. — Никто не должен знать, что я всё ещё жива. Узнай они об этом, и я труп.
Он наблюдал за тем, как она подносит стакан к губам, наклоняет его под углом и делает глоток прохладной жидкости. Вытянув ноги перед собой, Рио развалился, всем своим видом показывая расслабленность, в то время как ощущал он себя как угодно, но только не спокойствие.
— Кто хочет тебя убить, Рейчел?
— Какое это теперь имеет значение? Тогда у меня хватило ума оставить свою обувь в воде. Разыскивая меня, они могут найти её. И, будь уверен, они ищут. Они наймут лучших ищеек, каких смогут найти.
— Тогда они придут сюда. Розыск — это то, чем я занимаюсь, когда не вытаскиваю из постели бандитов.
Рейчел сглотнула внезапно поднявшийся комок страха.
— Великолепно! Можно подумать, я смогу сбежать от тебя. Они предложат тебе большую сумму денег, чтобы ты сдал меня, — пожав плечами, она старалась выглядеть непринуждённо, тогда как на самом деле ей хотелось броситься с веранды и убежать. — Или они могут просто приказать тебе убить меня. И хлопот было бы меньше.
Рио положил ей на голову свою руку.
— Повезло тебе, меня не особо интересует богатство. Живу я здесь, так что в больших деньгах не нуждаюсь. В этом лесу изобилие фруктов и дичь, которую я без труда могу поймать, чтобы потом продать и приобрести всё необходимое, — он потёр её волнистые волосы подушечками пальцев. — И я ленивый, — усмехнулся он. — Кроме того, ты умеешь махать палкой. Не думаю, что захочу возиться с тобой.
— Когда тебя спросят обо мне, ты сдашь меня?
— Зачем мне это, когда я могу оставить тебя для себя?
Рейчел выпила остатки сока. Он был холодным и сладким. Положив голову на плечо Рио, она позволила себе расслабиться. Ночь была невероятно красива в обрамлении огромного количества растительности и деревьев, тихо колышущихся на ветру. На заднем плане дождь мерно отстукивал свою мелодию, успокаивая её — теперь, когда она находилась снаружи и чувствовала, как её обдувает лёгкий ветерок. Рейчел видела летающих белок, снующих между ветвями и перелетающих с одного дерева на другое.
— Я должен отгадать, или ты так и будешь держать меня в неведении? Почему кто-то настолько одержим твоим убийством?
Глава 5
— Ты точно знаешь, как испортить по-настоящему хороший вечер, — мягко укорила Рейчел, по-прежнему не поднимая головы с надёжного плеча и пристально глядя в лес. От навеса на пол падали тени. Каждый шорох, кваканье, треск насекомого складывались в завораживающую музыкальную симфонию под аккомпанемент ветра.
— Мне всегда казалось, что в лесу должна стоять тишина. Но на опушке и вокруг болот царит оживление. Слышно даже, как плещется рыба в воде, и жужжат насекомые. Я думала, что, когда достигну сердца леса, здесь будет тихо и мирно.
— Думай об этом как о песне леса. Я всегда любил крики птиц и зуд насекомых, сливающиеся с шелестом листьев на ветру. И для тебя эти звуки станут музыкой, если ты сможешь полюбить их.
— Полагаю, так и есть. Почему люди не могут оставить нас в покое, Рио? Да, я убегаю. Для тебя так важно знать, от чего я бегу? От кого? Какое это имеет значение здесь — посреди леса?