Когда он наклонился, чтобы поднять её на руки, непослушные завитки её волос слегка задели его лицо. Она почувствовала его горячее дыхание, жар тела и мягкое прикосновение губ к виску. Рейчел закрыла глаза, стараясь противиться искушению.
— Ты не смеешь так поступать со мной. Я не железная.
— Ничего не могу с собой поделать, — Рио прижимал её к своей груди, подбородком упираясь в макушку. — Когда ты находишься так близко ко мне, моё тело и сердце говорят мне, что ты моя. А мозг просто отключается.
Рейчел обвила вокруг его шеи руки, поймав себя на мысли, что её мозг также отключился.
— Пожалуй, это достойное оправдание. Я охотно воспользуюсь им, если ты не против, — она потянулась к его устам в требовательном поцелуе, покусывая и оттягивая вниз его нижнюю губу, до тех пор пока он не сдался и приоткрыл рот, отвечая на поцелуй. Их языки сплелись, кружась в танце, подразнивая и лаская. Идеально дополняя друг друга.
Мир стал удаляться от Рейчел, с ней остались только шелковистость его рта, сила его рук и ощущение обнажённого торса, прижимающегося к её груди. Она зарылась пальцами в его волосы, крепко удерживая за затылок, боясь, что он может прервать поцелуй. Они ненасытно поглощали друг друга, поцелуй за поцелуем, не в силах остановиться… Франц зарычал. Всего раз, но этого оказалось достаточно, чтобы они смогли оторваться друг от друга. Рио выпрямился и поднял голову, прислушиваясь к звукам леса. Тихо выругавшись, он прижался своим лбом к её лбу, глубоко вдыхая и пытаясь вернуть самоконтроль. Игривые пальчики ещё глубже зарылись в его волосы.
— Что там? Что ты услышал? — прерывисто дыша, спросила Рейчел. Она не хотела отрываться от его губ ни сейчас, ни когда-либо. Она была уже на грани, и тело требовало разрядки.
— Прислушайся. Слышишь, о чем они говорят? Птицы?! Обезьяны?! Даже насекомые предупреждают нас.
Рейчел старалась прислушаться сквозь биение собственного сердца и всё ещё беспорядочного дыхания. Прошло ещё несколько минут прежде, чем она расслышала какие-то звуки. Как ни странно, но она смогла различить отдельные голоса, передающие сообщения шёпотом.
— Что это значит?
— К нам кто-то направляется.
— Леопард? — у неё пересохло во рту. Было видно, что Рио не до шуток. Она снова прислушалась, на этот раз более внимательно. К её изумлению, слуха коснулись различные переливы птиц, более торопливая мелодия насекомых и вопли обезьян, перекрикивающихся друг с другом. Потребовалась секунда или две, прежде чем она поняла, что обезьяны кричат что-то и Рио.
— Они сознательно предупреждают тебя.
Он посадил её на мягкий стул, стоящий на некотором расстоянии от двери.
— Я помогаю им, они помогают мне. Это не леопард, а человек. Кто-то, кого они узнали, потому что видели здесь раньше, — он задержал руки на её плечах, мягко массируя её шею и затылок, прогоняя напряжённость из тела.
Рейчел потянула за края рубашки, только сейчас заметив, что все пуговицы расстёгнуты. Она становилась такой же безнравственной, каким Рио был скромником. Откинув голову на спинку стула, она выгнула спину, напоминая в этот момент ленивую кошку, почувствовавшую потребность немного ослабить давление во всем теле. Чувствтительная кожа зудела от прохлады раннего утра. Она посмотрела вниз, и на долю секунды ей показалось, будто под её кожей прошла рябь, слегка приподнимая её, но этого оказалось достаточно для того, чтобы она смогла заметить это. Затем всё также внезапно прошло, оставляя её задаваться вопросом, неужели она настолько нуждалась в мужчине, что у неё начали появляться галлюцинации.
— Откуда твоя мама могла узнать о людях — леопардах и об этом месте? — Рио нехотя убрал руку с её шеи и отошёл к окну. Отодвинув покрывало, он стал всматриваться наружу.
— Не знаю. Для меня её рассказы всегда были всего лишь сказками. Я даже не знаю, правильно ли запомнила то, что она мне рассказывала. У меня остались отрывочные воспоминания, которые я дополняла своими версиями. Разве это так важно? Ты на самом деле веришь в то, что это правда? При свете дня кажется немного глупым думать, что человек может быть как леопардом, так и человеком. Или сразу обоими. Что, голова и торс человека, а туловище леопарда, — она не могла на него посмотреть без мыслей об опасной кошке. Без мыслей о том, что его лицо — лицо воина — может превратиться в оскал животного. — Так, что ли? Хотя в этом лесу, кажется, нет ничего невозможного. Ты должен сохранять здравый смысл, если собираешься жить здесь и дальше.