Это все, что нам было нужно.
Мы взяли его за края и отодвинули от окна. Стекло было грязным, а в помещении за ним темно.
Окно было одностворчатым со скользящим замком. Тео протянул карманный нож еще до того, как я его попросила. Я раскрыла его и вставила лезвие между створкой и замком. Старая краска отвалилась и упала на землю, как снег, я услышала щелчок, а потом вернула нож Тео.
Я убедилась, что он готов, и распахнула створку.
Скрип окна был громким, как крик банши. Мы инстинктивно прижались к зданию, ожидая вспышки фонарика, звука движения, того, что кто-то пойдет проверять. Но там была только тишина, только темнота.
Безусловно, фейри не могли спать. Не тогда, когда должны были охранять Клаудию — или держать ее под стражей.
Я проскользнула в окно, бесшумно спрыгнула на пол и протянула руку Тео, когда он последовал за мной. Это была классная комната для детей. Игрушки и принадлежности давно исчезли, но на доске, стоявшей в углу, все еще оставались надписи, вдоль верхней части стены все еще висел выцветший обойный бордюр с изображением карандашей. Там пахло пылью, плесенью и сыростью.
Мы вышли в коридор, проверяя каждую комнату, пока двигались к лестнице. Там не было никаких признаков фейри. Ни движения, ни звука, ни шагов по пыльному и изношенному полу.
«Их нет в подвале, значит они должны быть наверху». Мы ждали на краю лестницы, напряженно прислушиваясь к звукам.
А потом где-то над нами я услышала пение. Мужской голос, слишком далеко, чтобы разобрать слова. Но звук был печальным и тихим, как старая колыбельная. И из-за этого стоять в этом полуразрушенном церковном подвале, с пережитками детства, было еще более жутко.
Я посмотрела на Тео и приложила руку к уху.
Он кивнул, выглядя таким же встревоженным, какой себя чувствовала я.
— После всего этого мне нужно будет выпить, — прошептал Тео, а потом положил руку на рукоятку своего пистолета и указал на лестницу.
Будучи бессмертной, я пошла первой. Я не собиралась рисковать Тео — или навлекать гнев Юена — если фейри услышат, что мы идем.
Лестница вела в заднюю часть святилища. Помещение было большим и открытым, через витраж в куполе проникал лунный свет, усеивая пол красным, золотым и зеленым цветами. Там не было мебели, только развалины и обветшалость. С фресок на стенах отслаивалась краска, на кусках гипсокартона еще кое-где были изображения животных, с других частей здания ветром принесло клочки бумаги.
В центре комнаты на детской кроватке лежала Клаудия, пшеничные волосы рассыпались по полу, руки были сложены на груди, как у принцессы, ожидающей поцелуя, который пробудит ее ото сна. В изголовье кровати стоял высокий канделябр, вероятно, позаимствованный из церкви. Между Клаудией и входной дверью в состоянии боевой готовности стоял фейри в черной форме и сапогах, и с очень большим пистолетом.
Он был единственным охранником, которого я видела. «Но маловероятно, что охранник всего один. Даже фейри должны спать; должен быть кто-то, кто сможет его сменить».
Я не понимала, где находится второй фейри, пока к моей спине не прижалось дуло.
— Привет, кровопускательница. — Голос был женским, и в нем слышался ирландский акцент.
Тео находился всего в полуметре от меня, но он оставался неподвижным, наблюдая и выжидая. Я встретилась с ним взглядом и слегка улыбнулась.
— Вперед, — сказала она. — Оба.
Мы вошли в святилище, ее пистолет все еще упирался мне в спину, Тео встал рядом со мной.
— На полметра влево, — тихо произнесла я.
Ему не нужно было спрашивать, зачем. Тео переместился прежде, чем фейри поняла, о чем я попросила: пространства для маневра. Я повернулась с молниеносной скоростью, отшвырнула пистолет фейри и нанесла боковой удар, из-за неожиданности которого она запнулась.
— Думаю, этот раунд за тобой, — сказал Тео, поднимая пистолет. — Хочешь?
— Обойдусь, — ответила я и использовалась предплечье, чтобы блокировать удар, который фейри пыталась нанести левой рукой.
Тео вытащил свое оружие, направившись к другому фейри и королеве, которая лежала перед ним.
Фейри пошла в наступление, ее лицо искажала ярость, когда я попятилась в святилище. «Если мы будем драться, то для этого я хочу больше пространства».
— Ты не выиграешь, — сказала она с чувством глубокой ненависти. — Кровопускатели никогда не выигрывают. Не тогда, когда вовлечены мы.