— Высылаю тебе данные слежения, — сказала Петра, и карман Тео запиликал.
— Мне бы не помешала подмога, — произнес Тео и посмотрел на меня.
— Конечно, я пойду, — согласилась я. «Я это начала и готова закончить». И я совсем не возражала как можно скорее выбраться из Дома Кадогана. Там было слишком много магии.
Я посмотрела на своих родителей, которым удалось промолчать на высказанное мною предложение.
— Я могу помочь.
— Не нам возражать по этому поводу, — ответила моя мама, положив руку на руку папы и сжав ее. — Ты уже взрослая, и тебе принимать это решение. — Она перевела взгляд на Юена. — При условии, что это одобрит офис Омбудсмена.
— Езжайте, — ответил Юен, кивнув. — Но постарайтесь не попадать в неприятности. И держаться подальше от камер.
Мы взяли с собой кофе, проверили оружие и определили систему отчетности. Тео устанавливал свой экран на панель управления, пока я запихивала внутрь свою зачехленную катану. Я подняла глаза и увидела, что в паре метров от нас стоит Коннор, положив свой шлем на байк.
Я поняла, что это, скорее всего, последний раз, когда я его вижу перед отъездом на Аляску. «Это может быть вообще последний раз, когда я его вижу». И от этой возможности у меня в груди поселилась пустота.
— Я сейчас вернусь, — сказала я Тео и направилась к Коннору.
— Привет, — произнесла я, когда подошла к нему, сохраняя между нами безопасное расстояние. Не то, чтобы это имело значение. В воздухе между нами все еще гудела магия, напряженная и возбужденная, гневная и грустная.
— Привет, — ответил он.
— Ты завтра уезжаешь.
Он посмотрел на меня.
— Стае нужно уехать, и им нужен тот, кто их поведет. Это я. — Его тон был оборонительным.
— Потому что ты хочешь быть Апексом.
— Потому что я буду Апексом, — сказал он.
Я попыталась улыбнуться.
— Вероятно, по дороге будут вино, женщины и песни. Так что это не повредит.
Я хотела пошутить, чтобы снять напряжение между нами. Но я пожалела об этих словах, как только произнесла их, и особенно, когда увидела, как в его глазах вспыхнул жар.
— Ты знаешь, что дело не в гулянках.
— Знаю, — ответила я. — Прости. Это было… прости. В последнее время я часто это говорю, потому что чувствую себя здесь слегка не в своей тарелке.
— Ты не единственная, — сказал он. — Я не ожидал… Я не ожидал тебя, Лиз.
— Невелика беда, — произнесла я с натянутой улыбкой. — Вероятно, я скоро вернусь в Париж, а тебе нужно сосредоточиться на Стае. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.
Его челюсть сжалась, но он ничего не сказал.
— Элиза?
Я оглянулась на Тео.
— Ты готова? — спросил он. — Мы не знаем, как долго там пробудет внедорожник. Нам нужно ехать.
— Да, — ответила я, а потом снова посмотрела на Коннора и подарила ему натянутую улыбку, на большее я была неспособна. — Прощай, Коннор. Береги там себя.
Его взгляд был темным, неистовым и непостижимым. И он не сказал ни слова.
Глава 20
Несколько секунд спустя я сидела в машине Тео, прокручивая каждое сказанное Коннору слово и задаваясь вопросом, звучали ли они так же неубедительно вслух, как в моей голове.
И ругать себя за то, что это звучало нелепо, было как-то проще, чем зацикливаться на возможности того, что я могу больше никогда не увидеть Коннора. Поэтому я продолжила ругать себя.
— С тобой все в порядке?
— Я в норме, — ответила я. Мы ехали на запад по Мэдисон, впереди нас было длинное, массивное здание «Юнайтед-Центра». Нужно было сосредоточиться.
Как только я решила заставить свой мозг это сделать, дорога впереди, казалось, замерцала. Я посмотрела на небо, думая, что облака на мгновение закрыли луну, и я просто вижу мираж, какой-то оптический трюк. Но луна была высокой и ясной.
Я моргнула, снова посмотрела вниз… и увидела, как твердый асфальт покрывается рябью, подобно воде.
— Тео, — тихо произнесла я, наклонившись вперед и положив руки на приборную панель.
— Я вижу, — ответил он и наклонился над рулем, чтобы вглядеться в темноту.
В десяти метрах от нас снова началась рябь, и дорога заколыхалась… совсем как трава.
— Что это, черт возьми, такое? — спросил Тео.
— Я не знаю.
Он остановил машину, и мы оба вылезли и вышли на дорогу, освещенную фарами.
— Вот дерьмо, — тихо проговорил Тео.
На дороге вырос слой густой, колышущейся травы, и это уже была не дорога, а мягкий, вздымающийся холм, который простирался метров на четыреста перед нами.
На этом участке исчезли уличные фонари. Электрические столбы, асфальт, тротуар, разделительные линии. Все это заменили трава и воздух, который казался волшебным.