Оби-Ван вернулся прямо в Храм, к Йоде. Долг всегда должен быть превыше собственных чувств. Свидание со своим раненым падаваном могло подождать.
Шми была мертва? Ох, Анакин.
«Дело сделано?» — спросил Йода, сидя со скрещенными ногами на медитационной подушке в его личном кабинете.
Чувствуя себя больным, чувствуя себя опустошенным, он поклонился. «Да, Учитель.»
«Хорошо. Необходимо это было. Но не было бы в этом нужды, Оби-Ван, если бы внимателен более ты был.» Глаза Йоды сузились. «Разочарован я.»
И это было подобно удару светового меча вонзенному между ребрами. «Мне действительно жаль, Учитель.»
Йода наклонил голову, его жесткий, пристальный взгляд сделался строгим. «Урок был это, Мастер Кеноби. Привязанность приводит к страданию для джедая. Выучи это сам. Научи этому своего падавана, пока есть такая возможность. Рыцарем джедаем стать он должен, скорее, чем мы думали.»
Что? Нет. «Учитель Йода, он не готов.»
«Подготовить его должен ты, Оби-Ван. Твоей задачей, это является.»
Учитывая настроение Йоды затевать спор было безумием. Но он не мог промолчать. «Учитель Йода, неужели действительно необходимо так спешить? Конечно, было бы неблагоразумно подгонять Анакина, особенно теперь. Его ранение... и Учитель, его мать мертва.»
Йода резко и коротко кивнул. «Да. Но матери умирают, Оби-Ван. Печально это, но смерть отвлекать не должна джедая.»
И это было верно. Это было верно, но... Не отвлекать его? Йода, Йода, вы не знаете Анакина.
«Да, Учитель,» — произнес он с большой осторожностью. «Но в то время как я знаю, что наш заблудший джедай должен быть возвращен назад, наша победа на Джеонозисе была критической. Более верно, есть ли шанс, что Дуку, и Сепаратисты дважды подумают прежде, чем наращивать этот конфликт? Теперь, когда они видели, что вооруженные силы под нашим командованием, они обязаны понимать, что это было бы безумием.»
Йода скривил губы. «Безумием, да. Думаешь, что Дуку нормален, не так ли? К темной стороне он повернулся. Безумие это.»
«То есть, война неизбежна?»
Йода закрыл глаза и опустил голову. «Возможно», пробормотал он. «Ждать мы должны, чтобы увидеть, что Сила покажет нам.»
И какое мучительное ожидание это могло бы быть. «Да, Учитель,» сказал Оби-Ван. «В любом случае, пока мы ждем...»
Йода поднял взгляд. «К своему падавану ты пойти можешь, Оби-Ван. В твоей поддержке и руководстве будут он нуждаться во время этого трудного преображения.»
«Да, Учитель. Спасибо.» — сказал он, отступая к двери палаты.
«Оби-Ван».
Пораженный мрачностью голоса Йоды, он повернулся. «Да, Учитель?»
Пристальный взгляд Йоды был холоден. «Велики трудности, с которыми падаван твой столкнется. Быть другом его, сердце убедить попробует тебя. Но Оби-Ван, ошибкой это было бы. В друге юный Скайуокер не нуждается. В Учителе он нуждается, и Учителем ему ты должен быть.»
«Я понял,» — ответил Оби-Ван, и оставил его одного. Но пока он проделал длинную прогулку к Залам Исцеления, то понял, что это был не тот совет, который он был бы готов принять.
В течении десяти лет я был Учителем Анакина, и все, что я получил это вызов. Чем больше я критикую его, тем больше он отворачивается. Чем больше я отдаляюсь, тем сильнее он сердится. Больше упреков, больше эмоционального отдаления, не может быть решением. Он не типичный джедай. Он никогда не был таковым. И все же я пытался сделать его таким. Я пытался сдерживать его. Управлять им. Для его блага, это верно... но даже так. Если он должен стать скоро рыцарем джедаем, то это подошло к концу.
С другой стороны. Стоя перед необходимостью тяжелой борьбы за физическое восстановление... перед известием о крушении его мечтаний о Падме... перед лицом сокрушительной, ужасной потерей своей матери... только в одной вещи нуждался теперь Анакин, он нуждался в друге.
Терзаемый кошмарами, Анакин находился в отчаянии.
Мама, мама, останься со мной, мама. Избитый и ожесточенный. Он подвел ее. Ты такая красивая. Я люблю тебя. Боль в ее голосе, кровь, позор. Она сделала вдох, потом выдох, затем вновь перестала дышать. Останься со мной, мама... не оставляй меня...
«Мама!» — вскрикнул он и открыл глаза. Его лицо было мокрым; на глазах были горячие слезы.
«Успокойся», — сказал Оби-Ван. «Анакин, успокойся. Держись. Ты был тяжело ранен.»
Как будто он не знал этого. Как будто он не мог чувствовать пылающую рану в груди, где было его сердце, откуда сердце было вырвано, где боль, как океан кислоты, раздирала его мир.