Ее подбородок задрался еще выше. «Я хорошо справилась на Кристофсисе, разве не так? И на Тете и на Татуине?»
«Я никогда и не говорил, что это не так. Но тебе все время везло. Удача не может оставаться с тобой вечно, падаван. Ты ждешь от меня, что я доверю тебе свою жизнь, рассчитывая на везение?»
Медленно, неохотно, она опустила подбородок. «Нет», — прошептала она. «Конечно нет.»
«И правильно, потому, что я не стану этого делать» — серьезно сказал он. «А теперь, пятьдесят полных повторений формы Нимана, уровень один. Самостоятельно. И я хочу, Асока, чтобы каждое движение было идеальным. Правильным. Сконцентрируйся на Силе. Не спеши. Не пытайся побыстрее покончить с этим. Погружайся в каждый такт упражнения». Он сунул руку в карман туники и достал дроидкам. «Я собираюсь записать твою тренировку, так чтобы позднее мы вместе смогли обсудить твои стиль и технику.»
«Значит ты не собираешься остаться и посмотреть?» спросила она с разочарованием в голосе.
«Я буду поблизости» — ответил он. «Но не должно иметь значения, где я. Где ты, вот, что важно. Сконцентрируйся в Силе, помнишь?» Щелкнув выключателем он активировал дроидкам и подбросил ее в воздух. Как только Асока начнет двигаться, сенсоры дроида захватят и включат запись изображения пока она не закончит выполнение своего упражнения. «Теперь...начали.»
Пока она делала то, что ей было сказано, под гудение своего тренировочного светового меча, он повернулся к ней спиной и пошел к выходу. Чувствуя себя плохо, чувствуя виноватым за то, что был слишком строг с ней. То, что он не мог объяснить ей, что еще совсем недавно сам испытывал то же, что она сейчас и понимает те угнетающие запутанные переживания, которые все падаваны вынуждены перебарывать.
Но это не обо мне, это о ней. Каждый падаван проходит один и тот же путь по разному. Она должна найти свой собственный путь, в назначенное ей время. Я не могу помочь ей. Только она сама может помочь себе.
Что-то такое ему однажды говорил Оби-Ван, на которого он, в то время, сердился.
Повесив выключенный тренировочный световой меч на свой пояс, он поднялся по лестнице на наблюдательный балкон, где все еще стоял его бывший учитель, наблюдая как Асока все глубже и глубже погружается в Силу.
«Она подает большие надежды, Анакин,» — сказал Оби-Ван, глядя на него. «Маленькие и серенькие зачастую оказываются лучшими, ты же знаешь.»
Было ли это типичным для Оби-Вана комплиментом? Косвенным. Небрежным. Сдержанным. Вероятно да, это был комплимент. «Она справится,» — буркнул Анакин. «Хотя я по прежнему не понимаю, почему Мастер Йода направил ее ко мне. Причем тогда, когда вы не смогли подыскать себе нового ученика.»
«С этим никакой спешки нету» — произнес Оби-Ван. На его лице мелькнула еще одна улыбка. «Я все еще не могу придти в себя от суровости последнего.»
Анакин закатил глаза. «Ха-ха,» — пробормотал он. «Жаль, не видел, как это вышло.»
Оби-Ван тихонько хихикнул, «Действительно? Ты то должен был.»
«Я полагаю,» — произнес Анакин, упиваясь собственным легким сарказмом «это тогда, когда я должен был сказать: ничего себе, Оби-Ван! Я никогда не знал, как тяжело вам было, когда вы обучали меня. Но я понимаю это теперь. Теперь смысл этого всего мне совершенно понятен.»
«Что-то типа того, да,» — сказал Оби-Ван широко улыбаясь.
Анакин вздохнул. «Да... ладно... возможно это и так.»
Приятное молчание воцарилось между ними. Анакин приветствовал это - развлечение, подшучивание, легкий дух товарищества. В период, последовавший сразу за битвой на Джеонозисе, когда он все еще выздоравливал после своего ужасного ранения, казалось, что взаимоотношения между ними были на грани развала. Только категорический отказ Оби-Вана, покинуть его, спас их. Только его готовность принять гнев своего падавана, его горе, его вину, и не принимать ничего из этого на свой личный счет.
И там было много гнева. Так много горя. Даже теперь еще чувствовались его отголоски. Они останутся на всегда. Он никогда не сможет освободиться от тех минут в пустыне Татуина, когда он наблюдал, как умирала его мама. Он чувствовал ее смерть. Он никогда не освободится от того, что произошло позже. Дикая резня под звездами.
Оби-Ван ничего не знал об этом. Он никогда не узнает. Оби-Ван был прекрасным джедаем. Он никогда не сможет понять всепоглощающую потребность убить то, что убило человека, которого он любил больше всего.
В конце концов, Анакин знал, что единственное, что спасло его была Падме и единственный прекрасный день, проведенный вместе после их тайной свадьбы. Ее любовь. Ее терпение. Ее безусловное принятие всех требований джедаев, которые он отрицал.