«Что еще?» — спросил Кеноби, и схватил ее за плечо. Угрожающе, свирепо, готовый трясти ее. «Алинта - что еще? Откуда вам известно, что это планета ситхов? Откуда вы знаете, что они собираются напасть на джедаев? Что за нападение они планируют? Что я должен искать, когда доберусь туда?» Он снова наклонился к ней. «Алинта, ситхи на Зигуле?»
Чувствуя недомогание, Бэйл смотрел, как Алинта с трудом приподнимает веки. «Нет. Не ситхи,» — еле слышно произнесла она. «Храм. Артефакты. Планы. Местоположение... на кристалле информации.»
«Планы? Планы ситхов?» — настойчиво спросил Кеноби. «Вы имеете в виду их планы нападения на джедаев?»
Все краски жизни покинули теперь лицо Алинты. Под коркой подсыхающей крови ее губы посинели. «Да».
Кеноби зажал свой рот тыльной стороной ладони, сжав пальцы, низко и тяжело нахмурил брови. «И откуда вам все это известно? Вы были там, на этой Зигуле? Вы видели все это своими глазами, Алинта?»
«Органа... Бэйл...» Бледная кожа Алинты казалась восковой. Удивительным образом, по мере приближения смерти, она выглядела гораздо моложе. «Я... никогда не лгала... тебе. Верь мне. Пожалуйста.»
«Я верю, Алинта,» — сказал он, пытаясь согреть ее холодную руку. «Я верю тебе. Все в порядке.»
Она посмотрела на него, а он, глядя в отчаянии ей в лицо, видел, как боль уходит и разглаживаются морщинки вокруг глаз и рта. «Космическая станция,» — выдохнула она. «Самоликвидация. Защитите... секреты. Обещаешь?»
Вновь, он прижал ее ладонь к своим губам. «Да. Как?»
Ее веки медленно закрылись. «Правый... карман. Кристалл информации. Центральный пульт связи. Вставь - и беги.»
«Я сделаю,» — сказал он. «Я сделаю это. Алинта. Алинта?»
Но Алинта покинула их.
Не глядя на Кеноби, не доверяя тому, что тот мог сказать или сделать, он достал кристалл информации из другого кармана ее трико, шатаясь, поднялся на ноги и стал пробираться к разбитому, покрытому подпалинами центральному пульту связи.
«Сенатор, я не уверен, что вам стоит...»
«Я не спрашивал вашего мнения, Мастер Кеноби,» — холодно сказал он. «Просто, я дал слово умирающей, и я намерен сдержать его.»
«Всенепременно,» — сказал Кеноби, стоя позади него. «Но сначала мы должны проверить, возможно ли отсюда связаться с Храмом Джедаев.»
Файерфек. Он был прав. Так что, они проверили все пульты пока, наконец, не нашли элементы управления системы связи... которые превратились теперь в расплавленный комок проводов и металла, став жертвой многочисленных прямых попаданий лазерных зарядов.
Бэйл взглянул на Кеноби. «Ничего не поделаешь.» Вернувшись назад, к центральному пульту, которому, по счастливой случайности, не было нанесено непоправимого вреда, он нашел разъем, предназначенный для кристалла информации и вставил до половины ключ для самоликвидации. «На три, а потом убегаем. Один-два-три.»
Он вставил кристалл внутрь, затем подождал, лишь чтобы убедиться, что пульт принял команду к уничтожению станции Алинты. На пульте связи зажглись огоньки, кристалл данных замигал красным, а сильные пальцы сомкнулись на его запястье.
«Бежать или умереть, Сенатор,» — сказал Кеноби, его глаза сверкали. «Это ваш выбор - но выбирайте сейчас.»
Он побежал.
Со своего звездолета, отцепившегося от стыковочного кольца и отошедшего на безопасное расстояние, он сидя на месте пилота наблюдал, как космическая станция Алинты уничтожает себя, забирая вместе с собой пиратский корабль. Было нечто невыразимо тоскливое в безмолвных взрывах, таких кратких и ярких на фоне полуночного бархата космоса. Погребальному костру следует гореть дольше, чтобы хватило времени должным образом почтить память мертвых.
«Мне жаль,» — сказал Кеноби, стоя позади него. «Но ее раны не оставляли надежды на спасение.»
Он кивнул. «Я знаю.»
«И мне жаль, что мне пришлось...»
«Вам не пришлось,» — решительно сказал он. «Вы приняли решение. Я не хочу это обсуждать.»
Молчание. Затем Кеноби вздохнул. «Это был первый раз, когда вы сражались за свою жизнь, Сенатор? Первый раз, когда вам пришлось убивать?»
Прошло несколько мгновений, прежде чем он смог взять себя в руки, чтобы ответить. «Да».
«Понимаю.»
И Кеноби, вероятно, понимал. У него тоже, без сомнения, был его первый раз, много лет назад. Но и это ему, также, не хотелось обсуждать. Единственным человеком, которому он желал излить душу о том, что сделал и о том, что должен был сделать - на космической станции Алинты, была Бреха. Что он и собирался сделать, впоследствии. Сейчас же, он даже не собирался думать об этом. Какой смысл? Прошлого не изменишь.