Прю вздохнула и снова перевела взгляд на Древо Совета и замершие фигуры мистиков. Смеркалось. Девочка поджала ноги и уткнулась подбородком в локоть. Оставалось только ждать.
Трава у нее под ногами слегка зашелестела.
— Ты вправду на это пойдешь? — с недоверием спросил Септимус. — Серьезно? Решил отправиться на войну. С ними.
Кертис, примостившийся на камне рядом с костром, кивнул. Он был занят тем, что полировал кремнем щербатое лезвие сабли. С каждым новым движением камня по поверхности клинка зазубрины стирались. Шеймас поручил ему это задание, и оно оказалось почему-то даже приятным. Сумрак опустился на лагерь, и все вокруг окрасилось в серовато-синий цвет.
— Ты сумасшедший, — заявил Септимус, качая головой. — Нет, ты натурально слетел с катушек. У тебя что, дома нет семьи? Там, Снаружи? Родители ведь есть, а?
Кертис вновь кивнул.
— Есть.
Септимус вытянул передние лапы.
— Тогда зачем, парень, ну зачем тебе это? Почему просто не вернешься домой? Почему не забудешь? Живи своей жизнью!
Кертис замер и повернулся к крысу. Тот восседал на стоящем у костра полене и грелся у трескучего пламени.
— А ты так и собираешься сделать. Правильно? — спросил Кертис, поднял саблю на расстояние вытянутой руки и оглядел лезвие. Довольный работой, он кинул его на гору оружия за спиной и обратился к Септимусу: — Давай следующий.
Крыс перепрыгнул с бревна на другую кучу оружия: там были сабли, штыки и наконечники стрел. Он схватил длинный кинжал за ручку и кинул в сторону мальчика. Кертис поймал его и снова принялся за дело, тщательно шлифуя лезвие точильным камнем.
Крыс забрался обратно на деревяшку, озадаченный вопросом Кертиса.
— Я не знаю, — сказал он. — Как-то не думал особо.
— Разве у тебя нет семьи? — поинтересовался мальчик.
— Не, только не у меня, — ответил Септимус, выпячивая грудь. — Нет. Я холостяк. Закоренелый.
— То есть тебя ничто не держит, — подвел итог Кертис. — Нет причин сторониться войны. — Он провел большим пальцем по лезвию, проверяя его остроту. — Так?
Септимус рассмеялся.
— Ты погляди! — сказал он. — Какой у нас тут воин выискался!
Кертис залился краской.
— Мне просто кажется, Септимус, что я пришел сюда, чтобы что-то сделать. И не могу уйти, не попытавшись закончить то, что начал, понимаешь? Я был так близок, Септимус… очень близок. Держал Мака на руках. Я мог бы… мог бы…
Септимус прервал его:
— Что? Взять его в охапку и свалить из логова? Вот так просто? На глазах у всей своры и губернаторши?
Кертис вздохнул.
— Не знаю. Я просто хотел сдержать обещание. Вот и все.
Их разговор прервал Шеймас. Он уже успел избавиться от лохмотьев, в которых сидел в клетке, и переоделся в красивую зеленую гусарскую форму, немного болтавшуюся на его худощавых плечах.
— Кертис, — сказал он. — Пошли.
— Что случилось? — спросил Кертис.
— Брендан хочет с тобой поговорить.
— О чем?
Шеймас закатил глаза.
— О гербариях, — ответил он едко. — Какая разница? Дело важное. Пошли.
— Хорошо, — сказал Кертис, поднимаясь. — Септимус, попробуй, если получится, закончить вместо меня.
Септимус растерянно посмотрел на точильный камень размером с половину его самого.
— Ладно, но я…
— Спасибо, — сказал Кертис. — Наверное… до скорого.
Мальчик последовал за разбойником на самый край поляны к маленькой хижине. Свеча освещала внутреннее убранство домика, отбрасывая яркий свет на еловые лапы, свисающие с кровли. Брендан сидел за простым столом на небольшой бочке, поставленной вверх дном. Когда мальчик вошел, он поднял голову.
— Как ты, Кертис? — спросил король разбойников.
— Хорошо, спасибо, — ответил Кертис. — Что случилось?
Брендан знаком приказал Шеймасу встать у двери и посмотрел мальчику прямо в лицо. В его блестящих серо-голубых глазах отражался трепещущий огонек свечи.