Едва она переступила порог кухни, как услышала громкие шаги. Из прихожей прогремел папин голос:
— Как твой отец, Прю, я требую, чтобы ты остановилась! Ты не вернешься туда. Я тебе еще раз говорю, не вернешься!
Сильные пальцы схватили ее за локоть и потянули назад.
Воцарилась гробовая тишина. Отец и дочь смотрели друг на друга. Он никогда еще не применял силу. Кровь отхлынула от его щек. Собрав всю свою храбрость, Прю сбросила его руку и процедила:
— Не смейте говорить, что мне можно, а что нельзя. После того, что вы натворили.
Лицо отца вытянулось. Запинаясь, он начал было извиняться, но Прю сердито отмахнулась от него:
— Поймите, я вас обоих люблю. Очень-очень! Мне бы ненавидеть вас сейчас, но я не могу. И не буду. — Ее ярость сменилась какой-то отчаянной жалостью при виде двух взрослых, которые стояли в прихожей, растеряв все слова. В один момент они превратились в глазах Прю в растерянных и испуганных детей. — Но как можно было такое сделать… О чем вы вообще думали?
Наконец папа заговорил:
— Я пойду. Это моя вина. Я единственный в ответе за все. Только скажи, куда идти, и я верну Мака.
Прю раздраженно закатила глаза:
— Если бы ты мог! Я бы тебя первая выпихнула. Но ты не можешь. Долго объяснять, но, мне кажется, я одна могу войти в тот мир. Там какая-то магия замешана. Неважно. К тому же, — она перевела взгляд с отца на мать, — получается, я обязана жизнью Маку. Если бы не он, меня вообще на свете не было бы, так? Я верну брата, — заключила она строгим голосом, — разговор окончен.
Развернувшись, Прю спешно вышла через кухню на задний двор, где на подножке грустно стоял брошенный ею велосипед. Она вытащила из-под крыльца красную металлическую коробку с папиными инструментами и стала в ней рыться. Из дома доносился тихий плач мамы. Но пальцы уже нащупали разводной ключ, и, схватив его, девочка стала быстро и решительно отвинчивать покореженное переднее колесо.
Отсоединив обод от вилки, она потянулась за старым колесом: летом, перед разгаром велосипедного сезона, Прю сменила колеса, но старые не выкинула — они были еще в пригодном состоянии. Сейчас она порадовалась такой предусмотрительности и, стерев пыль с шин, стала вкручивать винты обратно. Через пару минут велосипед стоял в полной боевой готовности.
Отец вышел на крыльцо двора. Свет фонаря отбрасывал его тень на лужайку. Щурясь от яркости лампы, Прю бросила взгляд на темный силуэт в дверном проеме.
— Не делай этого, — сказал отец тихо и устало, — мы втроем сможем жить счастливо.
— Пока, пап, — ответила она. — Пожелай мне удачи.
И, оседлав велосипед, выехала на дорогу.
Глава девятнадцатая
Побег!
— Ты точно уверен? — спросил с опаской Септимус, рассматривая крученый канат. Половину он уже пережевал, нетронутой осталась лишь небольшая часть.
— Да! — нетерпеливо зашипел Кертис. — Давай. И скорее. Мы не знаем, сколько времени у нас осталось до прихода надзирателя.
— Я держу, не беспокойся, — сказал Шеймас. Он говорил с трудом: лежа на животе на полу своей клетки, разбойник вытянул руки через прутья и ухватился за крышу клетки Кертиса. Принять такую позу было непросто, но через несколько минут раскачивания Шеймас смог-таки дотянуться, и теперь его пальцы крепко сжимали деревянные перекладины.
Септимус еще раз взглянул на него и пожал плечами. В мгновение ока крыс забрался на веревку и вгрызся в оставшуюся часть. Кертис стоял, широко расставив ноги и прижавшись к перекладинам, и внимательно следил за его работой.
— Еще долго? — снова спросил он.
Септимус остановился и, склонившись над веревкой, стал прикидывать.
— Не очень, — сказал он. — Честно говоря, я не понимаю, почему она еще…
Но он не успел закончить. Канат с негромким щелчком оборвался, и клетка без крепления стала падать. Крыс остался висеть на небольшом огрызке, привязанном к корню дерева. Почувствовав, что падает, Кертис затаил дыхание. Казалось, пол подпрыгнул, его хорошенько тряхнуло, но движение вниз вдруг прекратилось, а из клетки Шеймаса послышался короткий мучительный стон. Кертис взглянул наверх. Шеймас крепко держался за перекладины, костяшки его побелели от напряжения.
— У-У-УФ! — выдохнул разбойник. — Это не так легко, как кажется. — Он перехватил балки несколько раз, стараясь ухватиться поудобнее.
— Держи крепко! — скомандовал Кертис. — Теперь попробуй добраться до каната.
Шеймас начал передвигать руки к тому месту, откуда начинался канат. Клетка раскачивалась от каждого его движения, и мальчик пытался не смотреть на пол, весь усыпанный костьми. Наконец, Шеймас добрался до канатной петли и, рывком подкинув клетку, схватился за веревку. Он снова заревел от тяжести, когда канат натянулся от веса клетки, но вскоре стон сменился смехом. Шеймас выдавил: