Дойдя до середины, она увидела подвешенный к крюку маленький медный колокольчик. Из любопытства она подошла к нему поближе. Он был простым на вид, металл потускнел, приобретя серо-зеленый оттенок. Язычок колокольчика висел на кожаном шнурке.
Прю безотчетно взялась на шнурок. Она представила себе, как тринадцать лет назад здесь стояли ее родители. Они были полны страха и любопытства и жаждали чуда. Вот папа дотягивается до этого самого шнурка и в последний раз бросает взгляд на маму перед тем, как позвонить в колокольчик. Ее затопило волной сочувствия — ведь они через столько прошли ради детей. Окажись она сама в такой ситуации, как бы она поступила? Почувствовав прилив храбрости, девочка легонько двинула запястьем и потянула шнурок. Тихий звон колокольчика пронзил мягкий туман, эхом отозвавшись на другом берегу. “Я иду, ведьма, — подумала Прю. — Я иду за своим братом”.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава двадцатая
Три звонка
Александра стояла на тронном возвышении и пристально смотрела на дрожащие корни растения, которые свисали с потолка залы. Казалось, в мерцающем свете факела они подрагивают и шевелятся. В пещере стоял страшный гвалт солдат: ящики со снарядами заколачивали, алебарды и ружья грузили на повозки, сворачивали палатки.
Тут корни заговорили.
— Когда, о владычица? — спросили они. — Когда мы наконец насытимся?
Губернаторша с улыбкой подняла изящную ладонь к потолку пещеры и пробежала пальцами по гладкой бахроме светлых корешков растения.
— Когда придет время, — ответила она. — Наступит равноденствие, и вы восстанете. А сегодня ночью мы переезжаем в Рощу Древних.
— Хорош-ш-шо, — прошипели корни. — Хорош-ш-шо. — Они трепыхались, словно сотни голодных языков.
Звон колокольчика.
Александра уронила руку.
Снова звон.
Ее щеки налились ярким румянцем, глаза широко распахнулись, на лбу залегла складка.
И еще раз.
Тишина.
— Три звонка, — сказала вдовствующая губернаторша, и губы ее сложились в злобную усмешку. — Глупая, глупая девчонка.
Кертиса поразило, как ловко разбойники спускались по длинной и хилой лестнице. Он стоял внизу, придерживая ее ногой, пока все поочередно открывали клетки и проворно соскакивали на землю. Через несколько минут полной тишины все четверо уже высвободились и стояли на полу пещеры. Только койот Дмитрий не последовал за ними. Он сидел в своей клетке, повернувшись к разбойникам спиной. Все это время они шепотом уговаривали его спуститься.
— Ну, давай уже! — громко прошептал Шеймас. — Подумай о своей семье!
Дмитрий встал на задние лапы и прислонился к прутьям клетки.
— Но… — возразил он. — Ребят, вы идите. Я… меня отдадут под трибунал, если попадусь! Это верная виселица.
Кормак выступил вперед:
— Так постарайся не попасться. Глупо тут торчать. Они все равно тебя повесят, ну, хотя бы за соучастие в побеге. Ты же что-то не спешишь поднимать тревогу?
Дмитрий на секунду задумался, потом пожал плечами и сказал:
— Да, наверно, ты прав. Ладно, кидай ключи.
Кольцо с ключами просвистело в воздухе, послышался щелчок замка, и через минуту Дмитрий уже спускался по лестнице.
— Ну, — сказал он, — что дальше?
— Веди нас отсюда, — сказал Эймон, поглаживая клочковатую черную бороду. — Септимус пойдет вперед на разведку. Ты хорошо знаешь эти норы?
— Неплохо, — сказал Дмитрий, задрав морду и втягивая носом воздух. — Выход, пожалуй, найду.
Ангус потянулся за зажженным факелом, висевшим на стене, и вытащил его из подставки, отчего на пол посыпался сноп искр. Он обратился к крысу:
— Давай решим, где встречаемся.
— В оружейной. Там есть боковой проход, в нем обычно никого. Если пойдем через него, сможем выйти через черный ход, обойдя главную пещеру, — прошептал Септимус из своего убежища в клубке древних корней.
— Но сначала освободим короля, — напомнил всем Кормак. — Мы не уйдем без Брендана.
Все (и даже в прошлом недовольный Шеймас) кивнули в знак согласия.
— Отлично, — сказал Септимус. — Комната для допросов где-то неподалеку от главного зала. Ты знаешь дорогу, Дмитрий? — Тот кивнул, и Септимус продолжил: — Я пойду вперед, разнюхаю все. Если возникнут проблемы, перехвачу вас по пути.