- Дуться?! Это ты называешь дуться?! Ты поперлась среди ночи в лес, не разбудив меня, не сочтя нужным предупредить, чуть не погибла, а утром никто из твоей свиты не соизволил поставить меня в известность, где ты шлялась! Если бы не кудахтанье Шаоме, я был бы до сих пор уверен, что ты спала всю ночь!
Уверен он. Пока я занималась делом, твоя уверенность дрыхла вместе с тобой. Нашим общим делом, между прочим. А в благодарность я еще и вынуждена с утра выслушивать твое нытье.
- Я не сплю всю ночь уже очень давно, и тебе это известно, - зло бросила Констанс. – И, если бы ты чувствовал чуть больше ответственности за Империю, ты делал бы тоже самое. И, возможно, был бы в курсе, чем занимается твоя сестра.
- И что же мне сделать? Держать тебе свечу, пока ты подписываешь свои мудрые указы? Таскать за тобой тросточку? Ты же не допускаешь меня до государственных дел, ты же знаешь все лучше всех!
Разумеется, не допускаю, к управлению этим государством ты имеешь не больше отношения, чем де Лантор-младший к власти над Танаиром.
- Занятие бы нашлось. Проехался бы по городу с патрулем, развеялся.
Брат вдарил кулаком по подушке, ткань разошлась, полетел пух. Жаль, хорошая была подушка.
- Я принц, а не солдат!
- Само собой, от солдат пользы больше, они что-то делают.
- Ты…
Альберт вскочил, на этот раз досталось стулу. Врезавшему в стену и закончившему свое существование. В целом виде, по крайней мере. Надо собрать получившиеся обломки и выставлять в приемной с подписью: «Трудности родственных отношений». Глядишь, зародится новое направление в искусстве.
– Да как ты смеешь! Я был с тобой с самого начала, выхаживал тебя, когда ты кашляла кровью, поверил в твои безумные идеи по освобождению мира, а теперь ты говоришь, что от меня никакой пользы! Я принц…
- Именно, ты всего лишь принц! Не забывай об этом.
Альберт дернулся, как от удара. Бесится. Давно уже бесится, что из двух родившихся много лет назад в деревне близ Тафира колдунов великим магом оказался лишь один, второй всего лишь высшим. И что лишь один из них способен взвалить на себя бремя правления.
- Ну разумеется, я всего лишь принц, куда уж мне больше. Ты у нас благородный правитель, великий завоеватель и могучий колдун, а мое дело слушать твое нытье и развлекать тебя в постели. Куда уж мне лезть в дела Империи.
- Я была бы бесконечно благодарна, если бы ты обратился к делам Империи хоть раз, - процедила Констанс. Еще слово, и она на него наорет. Прекрасно понимая, что не надо. В очередной раз.
- Да неужели? К тем делам, которые считаешь важными ты? Так, как хочется тебе? Ты знаешь, что распевают твои солдаты, когда думают, что их никто не слышит:
Армия сидит в окопах,
Дрыхнет Альберт кверху жопой.
Они ни во что меня не ставят, и знаешь, почему? Потому что ТЫ меня ни во что не ставишь. Любое решение, любую идею, которую я пытаюсь предложить, ты отвергаешь и делаешь по-своему. А у меня в ТВОЕЙ Империи роль собачки на привязи, которая ходит за тобой и исполняет приказы. Я, второе лицо Империи…
- Ты – украшение Империи! – заорала Констанс. Ярость все-таки затопила непроснувшееся сознание. На все: на эту шаморову реку, на войну, которая так красиво начиналась и так незаметно стала никому не нужна, на Аскольда, подписавшего себе приговор по собственной дури, на усталость, на идиота-Альберта, вздумавшего качать права. Обязанный ей всем мальчишка, которому вдруг тоже захотелось править. – Второе лицо у нас Шаоме, третье – Сафим, не обольщайся. А ты - украшение, не умеющее ни править, ни сражаться, которому повезло, что рядом есть сестра. Да от Тибольда толку больше! Твои идеи!? Да каждый раз, когда ты пытаешься сделать что-то самостоятельно, мне приходится разгребать последствия! Помнишь, что было два месяца назад? Когда мы еще не доползли до этой шаморовой Файизины и торчали лагерем посреди поля? Меня не было сутки, а ты за это время успел спалить деревню. Деревню, которая была нам нужна целой! Послал Алых Всадников на крестьян!