Гена Жариков постоял возле затухающего костра, поглядывая в спины уходящим. Может, и понял что-то такое, чего раньше не понимал. А может, сообразил, насколько он сам теперь уязвим один в этих лысых горах, на открытой со всех сторон площадке.
— Эй! — крикнул он. — Подождите! Я с вами.
Но никто не обернулся.
Вторую кроссовку обнаружили в расщелине метрах в ста повыше от того места, где действительно жесткая, выжженная трава была примята, как будто здесь сидел кто, прислонившись спиной к каменной глыбе, и смотрел сквозь опущенные ресницы на восход солнца. Или, скажем, положив на колени книжицу в сером переплете, читал чужие откровения, с трудом разбирая мелкий, убористый почерк.
Скорее, карабкаться вперед по высохшему руслу ручья между двух скал, что все ближе подходят друг к другу, точно хотят сомкнуться, раздавить поднимающихся цепочкой в погоне за теми, кто только что заставлял карабкаться по этим камням девчонку с короткой стрижкой обесцвеченных волос, со столичным пирсингом на плоском голом животе, и босую, без удобных и прочных кроссовок на ранимых маленьких ступнях.
Юнг шел первым очень быстро, почти бегом. Двумя руками опираясь о сблизившиеся стенки, перебирался через камни, глядя под ноги в поисках следов, которые хотел и боялся обнаружить. Потому что босые ноги оставят на острых камнях следы крови, если поранятся.
Юнг смотрел под ноги, а Тартарен, пыхтевший за ним следом, — вперед и вверх со вполне понятным беспокойством. Стенки ущелья сходились все ближе, вот он уже только боком протиснуться может, и то едва-едва. Кто, кого и куда мог вести в таком месте? И… зачем?
Стенки ущелья сходились узко. А Тартарен очень широк в теле. И главное — одинаково широк, в какую сторону ни мерь, — сбоку, спереди или сзади. Так что, когда он понял, что в щель между стенками он уже не проходит, ему бы и не пытаться пролезть боком. А он попробовал.
Повернулся спиной к одной стенке, руками уперся в другую, точно мог ее подвинуть, плечом вперед протолкнул себя насколько смог в расщелину. Дальше скалы расходились, можно было идти свободно. Только вот еще подтянуться чуть-чуть или ужаться.
Тартарен попробовал дать задний ход и облился холодным потом. Скалы сдавили его спереди и сзади, точно двери вагона метро. С той, однако, разницей, что двери раздвинуть можно. А прищемившие вас две скалы — никак. Вот не хватало еще…
Тартарен поднял глаза. Прямо ему в лицо сверху со свистом летел здоровенный камень. Леша глаза зажмурил, голову в плечи вжал, ожидая удара.
Что-то мощно двинуло его в плечо, он из щели выпал, и тут же в то место, где он застрял, с каменным стуком рухнул здоровенный булыжник. Брызнули черные осколки.
Крис, высадивший в прыжке двумя ногами Тартарена, успел прикрыть своим телом Катю.
Пара мелких камней угодила ему в спину.
— Что это? Откуда? — стоя на четвереньках, озирался Тартарен.
И тут же наверху застучали, ударяясь о стенки, камни. Они задевали о скалу, отскакивали рикошетом в другую, раскалывались, как в какой-нибудь камнедробилке.
— Тартарен, Крис, сюда! — звал их Юнг. — Скорее!
Леше второй раз повторять не надо было. Упал на четвереньки, быстро пополз по проходу, ожидая с секунды на секунду камень себе на спину. За ним, пригибаясь, бежали Катя с Крисом.
Последним, матерясь, шарахался из стороны в сторону, пытаясь укрыться под скалами, как под стенами падающих домов в бомбежку, Гена Жариков.
Выскочивший им навстречу Юнг втащил Тартарена за шиворот под какой-то каменный козырек. Туда же юркнули Крис с Катей. Потеснив их от входа, втиснулся Гена.
Сыпавшиеся сверху градом камни как раз достигли дна ущелья и легли неровным, горбатым ковром там, где ребята только что, пригибаясь, бежали.
2
— От, блин, попали, — оценил последствия каменного ливня Тартарен.
То место, где застрял Тартарен, намертво забило камнями. Просто сплошная стенка. Их замуровало.
— Попа-али, — повторил Тартарен.
— Куда? — спросила Катя.
— В… Вот куда, — совершенно естественно выругался Гена.
Впереди было темно и слышалось нетерпеливое топанье Юнга.
Стены ущелья расходились внизу, образуя вполне приличный проход. А вот над их головами смыкались вглухую.
Получалось что-то вроде крыши.
— Ха! — оценил Тартарен. — Это ж крытая пешеходная зона.
— Зона? — услышал Жариков знакомое слово.
— Ну да! Вроде старого Арбата, но под крышей.
— Или ГУМа, — вспомнила Катя.
«Или вокзала», — могла бы сказать Света. Но Светы с ними не было.