— И куда ведет эта зона? — спросил Гена.
— Действительно, выход там есть?
Тартарен широкой своей спиной загородил свет, надеясь разглядеть слабый отблеск в конце этого тоннеля и узнать, есть ли там впереди какой-нибудь выход.
Впереди был темно. И никаких проблесков.
— Идем, идем, — звал их из темноты Юнг. — Она здесь. Я знаю.
Он действительно знал теперь наверняка, что Света здесь проходила, может быть совсем недавно.
Перед входом в крытый этот кусок ущелья он обнаружил на камнях серую свою книжицу.
Светка точно специально обронила ее здесь, чтобы дать им знак, где ее вели. Юнг книжицу подобрал, пролистнул быстро, никаких записок не нашел — глупо было и надеяться, что черкнет она ему слово с указанием, где искать, — и теперь каждую секунду чувствовал, как уходит время зря — ведь еще чуть-чуть, они бы ее догнали.
— Юнг! — окликнул Крис.
— Ну что вы там застряли? — отозвался он.
— Погоди. Тём, у нас есть что-нибудь… посветить?
— Сейчас будет, — наворачивал на дротик кусок бинта Тёма.
Привязал, смочил чем-то из пузырька, поджег.
Факел зачадил, завонял, освещая слабо каменистый пол и стены, неизвестно как попавшие сюда ветки с пожухлой листвой, клочки травы и птичьи перья и еще какой-то природный мусор.
Шли за Тёмой с факелом, поднятым повыше, посматривая на сомкнутый над головами свод и вырванные в дрожащем на легком ветру язычке оранжевого пламени куски стен в извилистых трещинах и каменистых наплывах.
— Ветер, — глядя на подпрыгивающий свет факела, заметил Тартарен.
— Вижу, — поднял Тёма голову.
— А это что значит? — поинтересовалась притихшая Катя.
— Значит, впереди есть выход, — успокоил ее Крис.
— А, черт! — поскользнулся Гена. — Ну ты свети нормально, а то я тут в какое-то говно влез!
Тартарен потянул машинально носом воздух.
Почувствовал запах, знакомый с детства.
— Откуда ж здесь…
— Тихо! — прикрикнул Крис.
Впереди кто-то прерывисто вздохнул — не то чтоб сдерживая рыдание, просто человек наткнулся на то страшное, о котором знают родственники безнадежно больного, оно вот-вот случится, неотвратимо надвигается, произойдет неизбежно, но во что до конца почему-то люди не верят, как будто можно его избежать каким-то чудом, если думать только о ближайших минутах, в которые смерть вполне может не наступить.
Тёма поднял чадящий факел повыше, осветил расступившиеся впереди стены и Юнга, сидящего на корточках, склонившегося над чем-то темным, бесформенным, одетым в какой-то мохнатый белый комбинезон.
«Чего это она в комбинезон вырядилась?» — подумал выглянувший из-за спин Гена Жариков.
Тело было абсолютно неподвижным под прикрывшими его кое-где ветками.
Голову Юнг бережно прижимал к груди, покачиваясь взад-вперед. Тёма поднес ближе гаснущий факел. Крис осторожно взял Юнга за плечо. Юнг крепче прижал голову.
— Ну будет, будет… — успокаивал Крис.
Осторожно потянул руку Димы. Открылось мертвое лицо.
Катя испуганно вскрикнула.
— Чего это? — брякнул высунувшийся Гена. — Обезьяна какая-то белая…
Юнг вздрогнул, открыл глаза, сбросил мертвую голову с колен.
Она повернулась набок на длинной шее, и все увидели — короткий белый волос на макушке, старость детского обезьяньего лица, широконоздрый нос, рот как лопнувший орех, глаза, прикрытые голыми веками…
Это был мертвый детеныш большой обезьяны. А белый — потому что альбинос. Думая, что наткнулся в темноте на мертвую Светку, Дима Юнг на самом деле горевал над погибшим обезьяньим ребенком.
— Черт, а где же Света? — растерянно спросил Юнг.
Впереди совершенно явно кто-то завозился, как будто почесываясь. Издал звук — такой оберегающе-угрожающий. То есть стерегут здесь вот самое дорогое, просят не беспокоить, а если что — пеняйте на себя. Был там еще один звук, что-то вроде придушенного писка. Кому-то там дышать не давали — не то что кричать или жаловаться.
Тёма поднял свой умирающий факел повыше. Слабый свет уперся в стену. Так показалось сначала, потому что тьма отступила метра на два и там сгустилась.
Что-то огромное вроде камня в полтонны весом преграждало им теперь путь. Камень почему-то был мохнатым. Снова раздался тот же звук — угрожающе-оберегающий. Он шел с другой стороны камня.
И придушенный стон доносился оттуда же.
— Она там! — дернулся Юнг вперед и тут же отпрянул.
Камень двинулся. Медленно-медленно стал поворачиваться вокруг своей оси, выдвинулось мощное мохнатое плечо, согнутая в локте лапа, толщиной с тело крепкого мужика, а там, где угадывалась поначалу макушка камня, обнаружилась голова конусом — с низким лбом, сплюснутыми ноздрями и запавшими черными глазами.