Камень действительно падал как будто с небес. Вот точка появилась, она стремительно растет, превращается в приличный булыжник, летит точно на голову здоровенного толстяка, застрявшего в ущелье.
Вдруг голова его срывается с места, вместе с телом исчезает. Камень падает на то самое место, где он был. Совершенно напрасно.
Человек с прозрачными глазами в кресле перед экраном вдавил кнопку «Стоп» на пульте. Картинка дрогнула и застыла. Рядом на мелких кристаллических экранах жили картинки — парень обернулся, из рук его выпала и откатилась мертвая голова обезьянки; задохнулась под мохнатой лапой стриженая девчонка с круглыми от ужаса глазами; затрещал под ударами свод пещеры; молодой человек с пижонской эспаньолкой заглянул с края обрыва в ущелье.
Просматривающий картинки вызвал секретаря.
— Ну и что ты на это скажешь? — Голос спрашивающего был ленив и небрежен. В нем отчетливо слышались брезгливые нотки. Как ни подбирай людей, окружают его одни козлы. Сменить их? Одних козлов на других? А смысл? Эти хоть поднатаскались при нем. И все равно тупят на каждом шагу.
— О чем? — почтительно уточнил козел.
Как его?.. А, все равно. Всем им одно имя…
— Филиппыч, ты, — определил сидящий в кресле, — картинку видишь?
— Вижу.
— Что видишь?
— Ну камень упал…
— Упал. Смотри-ка… И куда он упал?
— На дно ущелья.
— А должен был?
— Дык откуда ж мы знали, что тот, другой, его ногами вышибет? — удивился, но не обиделся Филиппин. — Мы все точно сделали. Там деться некуда было.
— Как же им удалось выбраться?
— Да бог его знает, — пожал плечами.
Он был суховат, со шкиперской бородкой, нос острый, глаза рысьи, голос хриплый, мужественный, но фальшивый, в драке зол, беспощаден и искусен. А все равно Филиппыч — человек без сути, элементарных вещей не понимает, не хочет раздражать, а раздражает.
— Бог здесь один, — устало напомнил человек с прозрачными глазами. — Только вот вы не ангелы. Вам ничего и делать-то не надо было. Только чтобы кирпич упал в нужное время в нужном месте. И если человек в этом месте оказался случайно, это его судьба. А если я его туда привел, я судьба и есть. Ты понял меня?
— Понял. Значит, пока не судьба.
Человек в кресле обернулся. Посмотрел пристально прозрачными глазами, усмешки на остроносом лице не обнаружил, снова вернулся к своим мыслям.
— Ладно, пусть так. Вопрос времени. А времени у нас… Сколько?
— Завтра к вечеру доберутся сюда. Если ничто им не помешает. — Остроносый позволил себе коротко хохотнуть.
— Что у вас там?
— Все по плану. Им уж точно не выбраться. А под конец их такая штука ждет… Боб придумал.
— Боб? Придумал?
— На этот раз сработает. Точно. Не уйдут они от судьбы, — слегка поподличал остроносый.
— Ладно, иди. Хотя постой.
Щелкнул пультом. Вызвал на плазменном экране морду гориллы.
— Эта откуда взялась? Тоже Боб придумал? Вы мне о ней ничего не говорили.
— Верите, босс…
— Не верю. Какой я тебе босс?
— Простите, хозяин. Но мы действительно не знаем, откуда взялась эта обезьяна.
— То есть?
— Не заказывали мы обезьяну.
— Откуда ж она взялась?
— Живет здесь.
— Филиппыч… Остров сто квадратных километров. Вы ж должны были все обследовать.
— Дык она ж хитрая, сука. Пряталась все время, потом вдруг вылезла, девку схватила, поволокла. Еле успели наверх забраться, чтоб камни, как вы придумали, бросать.
— Побросали. Ладно, увянь.
Остроносый исчез.
Акулы скалили зубы за стенками аквариумов. Обезьяна в стоп-кадре смотрела укоризненно.
Команда капитана Криса вышла на пятый уровень.
Везет им пока. Игра-то еще не окончена.
Игра ему нравилась.
Глава пятнадцатая
1
Крис так решил — идти по плато, на которое выбрались, сколько бы оно ни тянулось. Спускаться ниже, только если начнутся скалы, камни да ущелья. Тогда двигаться поближе к лесу, животной и растительной пище и воде. Казалось, так скорее можно добраться до цели.
Вот Столовая гора — бока у нее гладкие, ровные, вертикально поднимаются вверх. И если приглядеться, можно увидеть облако мелкой черной пыли со стороны океана. Там, как сказал Юнг, шумный птичий базар.
Элегантные птицы в черных пиджаках и белых галстуках ведут себя как встрепанные жилички на коммунальной кухне. Крыльями машут, клюют друг друга. На какое-то время успокоятся, рассядутся чинно, вежливые и предупредительные, как брокеры перед открытием биржи. Сигнал прозвучал, строка на экране побежала, чернопиджачные «менеджеры» мгновенно сходят с ума — орут гортанно, крыльями машут, снимаются с места, кружат над океаном. Ветер, волны бросаются одна за другой на камни, как самоубийцы, разбиваются в мелкую водяную пыль, и она поднимается невидимо, слегка остужая горячие и вздорные птичьи головы.