– Аист, – не выплывая из задумчивости, отвечает тот. – Лазурь. И Оля Булатова, кода не помню.
– Золотая рыбка, – улыбается Алентипална.
– Ах-ах, – добродушно ворчит Элия.
– Без Светочки им тяжело придется…
– Светочка – не Атлант, не надо подпирать ею небосвод. У нас есть договоренность с Люнеманном, у Люнеманна есть армия. Пусть сам бьет конкурентов во пиратстве.
…Итак, на территории Древней Земли рассчитывать нельзя.
И с этим ничего нельзя было бы поделать, если бы не фантастическая удача, невероятное стечение обстоятельств, подарившее людям Землю-2. Внешнее сходство с прародиной – дело даже не десятое: сотое. Но на Терре-без-номера не рождаются дети с синдромами внешних территорий.
Земля-2 – стратегический капитал.
В пределах столетия политической столицей Ареала должна стать она. На угрюмой Седьмой Терре останется только промышленность. Да, переселение массы населения будет серьезной проблемой, но решение не сложно, лишь затратно… а средства у Урала есть.
Вот это и надо будет обсудить с коллегами на Терре-без-номера.
На Новой Земле.
Союз с Диким Портом фактически заключила делегация периферии: центр Ареала всего лишь смирился с неизбежностью.
Посмотрим, где лет через пятьдесят будет центр…
– Элик, не спи, – окликает Тиша.
– Я-то как раз не сплю, – подмигивает тот.
– Задумался, – понимающе кивает она. – А я спросить хотела: что ты думаешь о местере Рихарде?
– В каком плане?
– Ну… – Алентипална выводит на столешнице узоры кончиком пальца. Блестит хризолит в тонком перстне, – он довольно странно ведет себя для человека. Я понимаю, он большую часть жизни провел на Порту, менталитет там совсем другой… но все же эта его привязанность к ррит мне удивительна.
Мелькает мысль: Тиша слишком любит людей, чтобы ее занимали еще и какие-то другие расы. Она проницательна, но внутренний мир чужих ее просто не интересует. И потому в вопросе нет ничего удивительного.
– Не к ррит вообще, – объясняет Элия. – К тому ррит, который поймал не свою пулю. Л’тхарне. Их теперешнему вождю.
Тиша лукаво улыбается.
– Я бы сказала, что он на человеческий манер обаятелен…
– Мне как ксенологу видеть это печально, – вполголоса замечает Ценкович. – Он очеловечен до уродства. Ну, Тишенька, ты же видела старых ученых, искалечивших себя до психического состояния, скажем, анкайи?
Местра Надеждина отводит взгляд, на лице вспыхивает и меркнет страдальческая гримаса. Кто мог подумать когда-то, что ксенология, точно ядерная физика, таит в себе угрозу для исследователей?
– Вот так это и выглядит на самом деле, – заканчивает Элия. – Несчастная раса, если смотреть беспристрастно. Но, боюсь, в альтернативном будущем людей бы не было вовсе, ни несчастных, ни счастливых… Сесть и заплакать. Так что жалость здесь ни к чему. А о том, почему они так привязаны друг к другу, я тебе одно скажу. Оба они хищники, один по природе, другой по призванию. С этого все началось, а прочее вторично.
Лайсан, секретарша Алентипалны, вносит поднос.
Плавными домашними движениями Тиша льет в кофе сливки, мажет масло на хлеб.
– Элик, – говорит, пока Ценкович раздумывает, не позавтракать ли ему вторично: очень уж заразителен пример, – а о чем вы говорили после банкета?
Элия прикусывает ус.
В неофициальной обстановке Люнеманн споро сменил королевский белый костюм на нечто менее пафосное. Традиция родилась во времена Яльнемаэ, и тому хватало оттенка люминесцентных нитей, привычных лаэкно. С тех пор обычай трансформировался под обыкновения каждого нового Начальника. Не прими в свое время Терадзава правил этой бесцельной игры, Рихард с радостью прервал бы ее.
Увы.
Светится старый коньяк: золотая солнечная смола.
– Земля год за годом пророчит вам экономический спад, стагнацию и потерю позиций. – Люнеманн катает в бокале маслянистый, исполненный высокомерия и лени напиток. – Но вы ее до сих пор ни разу не радовали.
Кхин усмехается.
– Видите ли, местер Рихард, – бархатным голосом поясняет Ценкович, – их аналитики постоянно совершают одну ошибку.
– Какую?
– Они думают, что мы русские.
– Ты у нас самый русский, – беспардонно замечает подвыпивший Михалыч.
– Да и ты тоже русский, – парирует Элия.
Пират добродушно смеется. Он понимает язык, хотя почти не говорит, и он в курсе основных обстоятельств. При весе, которым обладает Урал, иначе нельзя.
– Впрочем, это неплохо, – продолжает Ценкович. – От нас ждут масштабных экспериментов, а мы просто делаем свое дело. Блюдем свои интересы.
Кхин хмыкает; с его басом это звучит по-медвежьи, и Элия иронично думает, что имидж премьера тоже чудо как хорош.
– Выпьем за общность интересов, – предлагает он. – За взаимовыгодное сотрудничество… за союз.
– За союз, – кивает Начальник Порта.
…Ценкович посмеивается, вспоминая, как оно было.
Люнеманн.
Союзничек.
У Седьмой Терры три союзника – ее бизнес, ее наука и ее армия.
«Армия…» – думает триумвир. Никакая планета Ареала не может сравниться с Землей по части людских ресурсов. Качество этих ресурсов – вот в чем загвоздка. Даже при политике искусственного занижения цен на колониальные товары заработки вне Земли были выше. Десятилетиями лучшие специалисты улетали с материнского мира… даже не лучшие. Просто способные работать. Оставался балласт, кормящийся жирными субсидиями.
Земля, пожалуй, набрала бы оккупационную армию. Но такой абсурд, как попытка оккупации колоний, не придет в голову даже деятелям в Объединенном Совете.
Тем более, что никаких оснований на то нет.
Никто не делит Ареал, не пытается отмежеваться от Земли. Где сепаратисты, где противоправные действия?..
Все в рамках закона.
А что касается космического флота, то даже на анкайский саммит земная делегация прибыла на судах уральского производства. В начале эры экспансии, во время Великой войны лунные и марсианские верфи еще окупали себя – за неимением более выгодных вариантов. Но ушли в прошлое гигантские заатмосферники. Гиперы собираются прямо на поверхности планеты. Сравнить стоимость чего-либо, произведенного на планете с кислородной атмосферой и комфортным климатом – и без них…