Но даже это не огорчило старого короля.
– Лавина уже стронулась с места, милая, – сказал он, улыбаясь, Минако. – Теперь ее ничто не остановит, ни хлипкие подпорки, ни моления к богам. Глупо подгонять лавину. Следует выбраться на безопасное место и наблюдать за тем, как она сметает селения и сады.
Теперь он развлекается, читая биржевые сводки. Space Stock-Exchange лихорадит: Айлэнд Инкорпорэйтед приступила к реализации давно задуманного плана. Дорогой враг Чарли исходит желчью при одной мысли о конкурентах, и теперь, наконец, промышленной группе «Излучинский аэромобильный завод» придется сдать позиции. Монстроподобный ИАЗ, поглотивший все самые востребованные марки уральских машин, кажется неуязвимым, но грамотная работа подорвет его мощь.
«Дельцы Урала лояльны власти, – посмеивался отец. – И потому могут рассчитывать на специфическую помощь, которая особенно ценна в области биржевых игр. Понимаешь меня, милая? Нечестная игра. Я посмотрю, как Чарли будет выкручиваться. Это очень забавно».
Минако опускает веки.
Молчит.
Гайдзин ждет. Принцесса чувствует диссонанс: у наемника имидж нервного неудачника, каковые не отличаются большим терпением, но ясно, что этот человек способен ждать – вот так, быстро поглядывая по сторонам, переминаясь с ноги на ногу – сутками. Аллигатор в обличье гиены.
«Имя», – думает Минако. Она забыла его имя. Приходится тронуть невидимую струну, взять неслышимую ноту, чтобы в мыслях всплыло: «Эмиз Флорес». В самом начале речь шла только о четверых киллерах, которых местер Айлэнд, дорогой враг отца, счел забавным подарить тому на столетие встречи.
Оказалось, что это не исполнители.
Руководители собственной сети.
Прекрасный был бы подарок…
– Хорошо, – говорит Минако. – Вы не хотите лишнего риска, местер Флорес. Я понимаю. Мы тоже не хотим подвергать себя опасности. Идемте.
– Куда?
– На ваш корабль. Вы воспользовались кратчайшей дорогой, не так ли? Нужно экономить время.
Он умен. Воспринимает все детали сказанного. Ему не нужно объяснять.
– Вы хотите ее вернуть. – Эмиз понимающе глядит исподлобья, складывает губы трубочкой: мерзкая гримаса, приправленная презрением.
– Да. Я принесу извинения. Представлю это ошибкой. – Минако колеблется, но все же решает, что сейчас необходима откровенность. – Возможно, извиняться придется самому местеру Терадзаве. И дать гарантии полного нейтралитета в дальнейшем. Вы очень подвели нас.
Эмиз ухмыляется.
«Отец был прав. Он слишком умен… как это ужасно». Минако вынуждена пробудить свой биопластиковый костюм: она не может сама замедлить пульс. Как страшно иметь дело с умным противником. Гораздо хуже, чем с сильным. Анастис Чигракова только нервировала принцессу своей энергетикой, а этот гайдзин, который даже не сверхполноценник, самым унизительным образом ее пугает. Что же она будет делать без отца?!.
Секунду Минако чувствует отчаяние.
Успевает его скрыть.
Да, наемник понимает, чего в действительности все они добивались – агенты Особого отдела, служба безопасности архипелага, киллеры с Древней Земли.
Понимает: неважно, получат уральцы свою синицу обратно или нет.
Дело уже сделано.
– Я не подвел себя, – нагло говорит Флорес. – Я у себя на первом месте, очаровательнейшая местра Терадзава.
– Почтенный местер Флорес, вынужден просить вас соблюдать должную вежливость, – это, наконец, проснулся Рё, – при беседе с госпожой.
– Я вежлив, – замечает тот, – я не скромен. Это разные вещи.
– Достаточно, – в глазах Минако космический холод. – Идемте на корабль. Девочки давно хватились, ее уже начали искать. Поторопимся. Нас встретят на городском космодроме.
– Откуда вы знаете?
Он не скромен. И он, не задумываясь, спрашивает о том, что хочет знать. Во взгляде наемника принцесса читает подозрение. Не играют ли здесь свою игру? Один раз его не сумели подставить; а ну как попытаются вторично?
Минако сужает глаза.
– Я Белая Птица, местер Флорес, – говорит она, и мгновение наслаждается почтительным страхом на лице гайдзина. – Я так пою.
Глава тринадцатая. Заклятие крейсера
Джек страдал.
Он вертел на ладони расправленный браслетник и разглядывал голограмму. Спутник, снявший ее, давно отправился в свой электронный рай, а по карте перед джековым носом, на холмы и долины чужой планеты падали и падали алые капли.
Маршрут. Схема пути. Наименее опасная дорога, разработанная с помощью консультаций военных ксенологов, с учетом особенностей психики врага… деревца, озерца, горки – игрушечные, прозрачные. Как в виртуальной реальности перед началом игровой миссии. Можно остановить карту и увидеть ее целиком, сверху. Можно включить динамическую раскладку, и тогда вид приблизится, станут различимы даже отдельно стоящие деревья, а из пункта А в пункт Б поползет жирный красный пунктир.
«Пункт А» – это база. Бывший Город, ныне руины, где устроились командный пункт, склады, временный космодром, жилые модули. Линия укреплений. Артиллерия.
«Пункт Б» – это научно-исследовательский центр.
Лакки смотрел-смотрел на динамическую раскладку, скреб ногтями шрамы, пожевывал губы. Потом завывал «Й-ё-о-о…» и тянул, сколько хватало дыхания. И опять запускал запись.
Тайна, ага.
Вот Третья Терра и ее Город.
И в сотне километров от Города, посередь диких, прожорливых, неземных лесов – научно-исследовательский центр.
Зачем так?
Лакки анатомическим тылом чуял, что неспроста.
Ррит разнесли Город почти в пыль. Одни они знали, зачем. Может, пакостно было смотреть на человеческие домишки; может, воняло им тут… у них, высокоразвитой расы, обоняние как у диких зверей. Могли и просто развлекаться, глядя, как рушатся многооконные муравейники х’манков, да еще и с х’манками внутри.
Тут другое занятно. Почему клятый этот центр остался практически в целости? Почему мертвую «Се’тау» положили рядом с ним, а «свита» села подле вождя-цйирхты? И экипажи, на человеческий взгляд обезумевшие, на рритский – просто рассерженные, бродят кругом по джунглям, точно поставили ловушку и ждут в нее гостей?