Бесполезно.
Слишком доходный бизнес.
Алентипална рукодельничала и думала о посторонних вещах, пока часть ее сознания, отойдя в тень, перебирала невидимые нити возможностей. Никак не отыскивалось нужной; может, ее и вовсе не существовало. Охотиться за квазицитами будут всегда, пока остается в людской натуре стремление к прибыли. Но люди с Дикого Порта получают лицензии, и местер Люнеманн – союзник Урала. Поставить заслон перед Землей…
Лайсан уже должна была принести чай. Бабушка покосилась в сторону коридора.
Вместо секретарши с подносом вошла Ниночка-Мультяшка. Осторожно проплыла по салону, поставила на стол чашки, молочник и сахарницу, а потом присела на корточки возле кресла Бабушки.
– Баба Тиша… – шепот.
– Да, Ниночка.
– А можно мне позвонить?
– Куда?… можно, конечно.
Мультяшка замялась.
– Я не в смысле домой, – она смущенно взъерошила кудри, – я Свете хотела. Ну, спросить, как они там…
– А разве Сережа не связался? – удивилась Бабушка. – Или Настя? Они должны были…
– Сережа до сих пор с шефом полиции разговаривает. А Анастис данные проверяет, которые он прислал.
«Ох, что-то не то творится», – подумала Алентипална.
– Звони, Ниночка… почему тебе разрешение-то нужно?
– Вдруг прослушивают? – исчезающе тихо предположила Мультяшка.
Нина, не последнего разбора Птица, но от природы пугливая и мнительная, очень боялась загадочного чужого корректора, о котором рассказывала Настя.
– Звони, – улыбнулась Бабушка. – Ничего нового ты не скажешь.
Ниночка скрылась. Алентипална еще немного посидела, сложив руки на коленях, потом встала и подошла к поглощенным беседой мужчинам.
– Ваня, – посоветовала она, облокотившись на спинку кресла Кхина, – оставь пока Третью.
Оба триумвира уставились на нее.
– Какой в списке первый пункт, Тишенька? – нарушил молчание Ценкович. Не было нужды удивляться, переспрашивать, уточнять; и возражать местре Надеждиной, ведущему специалисту, стал бы кто угодно, но только не собратья по триумвирату.
Алентипална прикрыла глаза.
– Его еще нет.
– Хорошо, – ответствовал Элия, оглаживая бороду. – Ждем, когда появится. Мнится мне, ждать недолго.
– Что ответим Нероцкому? – пробасил Батя из недр кресла, в котором, несмотря на рост и плечистость, утопал. – Жемчуг не смогла решить.
Бабушка опечалилась. Наверняка Данг-Сети видит выход так же ясно, как она сама. Ратна упрямо стоит на своем: пусть все важные решения принимает местра Надеждина, куратор Эрэс.
– Пусть он не волнуется, – Алентипална потеряла счет тому, сколько раз говорила это. – Все будет хорошо.
– Уже? – несколько недоуменно хмыкнул Кхин.
– Скоро. Ванечка, тут и петь ничего не надо. Все образуется само собой.
– Надо же… – голос Кхина ушел еще ниже, чем обычно, в густейшую октаву.
Местра Надеждина, сжав губы, смотрела в стену: однотонная дымчато-сиреневая отделка с эффектом глубины. Можно смотреть долго, как в туман, в воду, в небо. Сиреневые панели чередуются с белыми, источающими свет; и та из световых, что рядом с дверью, кажется, сейчас потухнет… «Сережа, ты бы не волновался», – успела подумать Алентипална, прежде чем взмыленный Джангиров без стука и извинений влетел в салон.
На маленьких энергетиках в Райском Саду горит не только одежда и обувь – горит, как хворост, личная электроника. Браслетные компьютеры приходится менять чуть ли не каждую неделю. Не устраивать же репрессии, лишая самого необходимого детей, виноватых лишь в том, что они сверхполноценники… Научатся контролировать себя – цены не будет. У Севера, помнится, камеры наблюдения со стометровки плавились.
– Иван Михалыч, – выдохнул Джангиров, пока Батя, скептически сопя, выбирался из кресла. – Терранские СБ-шники спрашивают, не отложить ли посадку на полчаса.
– Что у них там?
– Митинг. Несанкционированный. Возле терминала.
Ценкович длинно, художественно присвистнул.
– Разгонять собираются?
– Да. – Джангиров явно не знал, куда себя девать, и почти танцевал на месте, терзая пальцами ушки ремня.
– Подтверждения у нас просят? – продолжал стратегический ксенолог, пока собрат ворчал, что свистеть бы не надо, а то денег не будет.
– Ага, – неофициально закивал Сергей.
– А на какой предмет митинг? Бурная радость по поводу встречи, ансамбль песни и пляски? – Элия усмехался, и усмешка его была нехороша.
Алентипална зажмурилась: заныли виски. На ощупь стала пробираться к креслу. Батя вскочил, опередив рванувшегося к Бабушке Джангирова, подхватил ее, усадил на свое место.
– Сепаратисты, – мрачно отчитался Джангиров, мотнув стриженой головой. – За независимость колонии. С транспарантами типа «из огня да в полымя» и «тигры от волков не спасают». Типа Урал Земли ничуть не чище.
– Надо же, как романтично, – ехидствовал Борода. – Тигры польщены.
– Серега, ты с кем разговаривал, – вклинился Батя, – с губернатором или с безопасностью?
– С начальником охраны космопорта. Непосредственно сейчас периметр держит.
– Звони ему срочно. Чтоб не вздумал разгонять. Чтоб пальцем никого не тронули, в лучшем варианте – не приближались, даже вдали не маячили. Посадку можно отложить, можно не откладывать, главное – чтоб на космодроме организовались по срочной схеме. Вот вышли мы, в машины сели и улетели с охраной на полной скорости. Раз – и нету, понял? И пусть митингуют, сколько хотят.
– Губернатор в терминале торжественную встречу организовал. Журналисты…
Кхин вздохнул.
– Ну свяжи меня с ним… Погоди. Ты сейчас с безопасностью договорись, а я в рубку пойду, официально беседовать.
– Смотри, – окликнул Ценкович, – понапишут, что смелых вопросов свободной прессы боимся.
Батя хохотнул и вслед за Джангировым удалился, не сказав более ни слова.