Лилен не без злорадства следила, как сменялись выражения на отцовском лице, пока Дитрих не овладел собой. Какое-то время папа определенно собирался сказать все, что думает о режиссерской братии. Планета-то засекречена, и если на нее сумели попасть какие-то молодые психи, то более серьезные и потенциально опасные путешественники тем более сумеют.
Лилен и этот фильм видела. Не стала рассказывать о нем родителям. Хороший фильм; правда, скорее, документальная запись. Высший шик – без подрисовки, без эффектов, минимум монтажа. Майк тихо завидовал: сам он обычно брал искусством и работой, такого материала у него не было.
…свет лиловой звезды отфильтрован завесой никогда не рассеивающихся туч; в атмосферном щите бушует чудовищная гроза. Жирные, жидкие, словно ленивые молнии опадают и растекаются по земле. Лиловый, коричневый, серый; известняк, туман, камни. Яркий голубоватый свет электричества. Призрачное солнце растворено в тучах.
Гром шевелится в воздухе. На горизонте извергается гряда вулканов, черные дымы огромными столбами уходят в небо, смешиваясь с облаками, и даже отсюда видно, что лава заливает склоны сплошь, как ковром, – горы светятся ясно-огненным.
По обожженной степи, устланной плотным туманом, летит прайд. Дикие драконы огромны; чуть жутковаты домашние, страшны боевые, но это точно сама смерть, летящая к цели. Врезаются в почву мощные лапы, поблескивает броня, покачиваются острия естественных лезвий на боках, лапах, морде… В Первую Космическую диких использовали как живые мины.
Они мчатся за кем-то – на одних задних лапах, – от носа до кончика хвоста прямая горизонтальная линия, идеальный баланс. Длинные хвосты служат рулями. Несмотря на гигантские размеры и огромную силу тяжести, эти ящеры легки и почти изящны, намного превосходя тех, что топтали когда-то Землю. Они как нелетающие птицы…
…уносятся, и переводишь дыхание.
Макферсон снимал Малыша. Тот валялся на спине, смешно растопырив лапы, и блаженствовал – хозяйка чесала ему шею. Сородичи, любопытствуя, разом собрались со всей округи, словно только съемок и ждали.
Может, и ждали. Нукты распознают свое отражение в зеркале и свой вид на экране. Если им объяснить, конечно.
Будучи, как ни крути, психологом, пусть и социальным, Лилен не могла понять, почему их не считают разумной расой.
– Янина, – спросила Анжела, когда Дитрих увел юную парочку в лес, – почему?..
– Я сегодня снова видела, – тихо ответила та. – Старый секвойид рядом со скалами. Помнишь? Там самая нижняя ветка – около пяти метров над землей. Она спрыгнула с нее и побежала. Даже дыхания не перевела.
– Почему это тебя так беспокоит?
– Я не хочу, чтобы она хоть чем-то отличалась от нормальных людей.
– Не «нормальных», – сказала Анжела. – Обычных. Она выросла в питомнике. У нее с младенчества такая физическая подготовка, что десантникам не снилось. Она идеально здорова. Это прекрасно, Яна, и ты совершенно зря сходишь с ума. У меня ни Сашка, ни Улянка тоже не болеют ничем страшнее насморков и расстройств желудка, и я, наверно, плохая мать, но очень этому радуюсь. Яна, это же лучше, чем как у Эстер…
– Где они?
– Кто?
– Эстер и Томми.
– Уже прилетели. Наверное, я на днях съезжу навестить. – Анжела помолчала и добавила с горечью. – Я ведь ей говорила. Приглашала. Поживи на Земле-Два, пока ребенок не родится, вдруг с синдромом Мура будет? Пятая Терра по статистике хуже всего. Сглазила…
– Ты ей не напоминай, – посоветовала Янина. – Лучше напомни, что шанс есть.
– Само собой… так что, Яна, не сетуй: ты счастливая мать.
– Анжель… – Янина сначала только посмотрела ей в глаза, потом вспомнила о чем-то и подняла брови. Врач-ксенолог питомника грустно подумала, что даже два десятка лет с полным комплектом нервов и мышц и не приучили подругу пользоваться мимикой. – Никто никогда не подозревал, что ты генетически модифицирована… Да и не о здоровье я.
– А о чем? – нарочито удивленно спросила Анжела.
– Ты знаешь. Это началось только в переходном возрасте. Я боюсь.
– Что она снесет яйцо? – сыронизировала Анжела.
– Нет, – тихо проговорила Янина. – Мы с Дитом всегда старались, чтобы она как можно меньше общалась с нуктами. А она лезет и лезет к ним…
– Ты хочешь, чтобы она не лезла к нуктам? Яна, кто ее мать и кто отец?!
Та вздохнула.
– Я не хочу, чтобы она долго оставалась в питомнике. Пусть снимается в кино. Пусть работает на Земле, на Урале, где угодно, чтобы ее занимало дело. Общение с нуктами развивает человеку лишние способности. Ты видела, как она утихомиривает Улянку? Ты полночи промучаешься, а Лили пошепчет чего-то, и она уже спит.
Анжела засмеялась.
– Да я только рада. Об одном жалею: сама так не могу.
– Анжель…
Малыш, поняв, что больше его никто тормошить не станет, поднялся, отряхнулся и подошел к женщинам. Янина опустила ладонь ему на темя. Хвост Малыша заключил подругу в сплошное кольцо.
– Она водит как Кесума, – неожиданно сказала экстрим-оператор. – Даже лучше. Но Кесума училась этому много лет. Потом много лет летала. Кесума участвовала в боях, от ее летной техники зависела ее жизнь. Лили год назад получила права!
– У нее талант. Яна, я тебя не успокаиваю. Я правда думаю, что ты преувеличиваешь. Сравни Сашку с любым его сверстником – да он же бык, мужик, таких подростков не бывает! И я думаю, что он тоже может вот так спрыгнуть с дерева.
– У него нормальная скорость реакции.
– Ему всего пятнадцать. И матери прайдов не впускали его спать в гнездо.
Янина опустила веки.
– Вот это хуже всего.
Лицо Анжелы мгновенно стало серьезным, почти сумрачным.
– Яна, ты ведь и сама… – она замялась, – и твоя дочь… Почему ты отказываешь Лили в способности…
– Отказать Лили в способности нельзя, – сухо сказала Янина. – Но я слишком хорошо понимаю, что она означает.