– Вы представляете себе короля, предающего свою гвардию?
– Признание колонии на Порту. Что дальше? признание Кадары и запрет на добычу кемайла? Возвращение планеты?
– Возможно.
– Конечно, возможно. Но это вскроет чудовищное количество военных и финансовых преступлений, немыслимые махинации с общественным мнением, фантастические подлоги. Те люди, которые именно ими заработали на свой биопластик, не только живы, но и находятся на высоких постах. Местер Люнеманн, на ваши условия Земля не пойдет никогда.
– Это проблемы Земли.
Японец разворачивается – выверенным, резким, совершенно не старческим движением. Взор его мрачен.
– Люнеманн! – он повышает голос. – Расторгните все договоры с Уралом, которые вы имели глупость заключить! Не вступайте ни в какие соглашения с ними, повторяю, ни в какие!
Рихард смотрит с вежливым удивлением.
В глазах Начальника Порта покой и холод.
– Вы даже не сможете пожалеть об этом, потому что просто ничего не поймете! – свирепо рубит старый корсар.
– Вас так страшит Райский Сад? – с легким сожалением спрашивает Люнеманн. – Чем семитерранская спецслужба отличается от остальных? С ними всего лишь нужно уметь обращаться.
– Это не спецслужба, – глухо рычит Сигэру.
– Что же, в таком случае?
– Вас не настораживает, что никто не знает ответа на этот вопрос?
В тени японских кленов шаловливо вьются, играют две терранские радужные ласки. Любовное посвистывание и воркование зверьков далеко разносится под кронами. Ветер чист и свеж, как колодезная вода.
– Я не собираюсь мешать Рихарду, – медленно и негромко говорит местер Терадзава. – Нет, я не стану ему мешать…
Стрекозой над осенним озером, неуловимой тенью взмывает «Ирмгард» над океаном, над горными пиками, над Кокоро, дворцом-сердцем. Сидя на террасе, возле жаровни, местер Терадзава, гостеприимный владелец архипелага, следит за яхтой сумрачным взором. Истекли три дня, диктованные этикетом, бывший Начальник не стал удерживать преемника, и провожать Люнеманна к космопорту тоже не счел нужным.
«Анкайский саммит, – думает Терадзава. – Люнеманн по-прежнему намерен добиться встречи в этом году… И она будет».
Минако-химэ подходит, кладет ладонь на отцовское плечо. Нежная рука девушки тяжела, как свинцовая. В такие минуты вспоминается, что в действительности принцессе сорок пять.
Старый отец печален.
– Гайдзин не хочет зависимости от Древней Земли. И не понимает, что ставит Порт в горшую зависимость от Седьмой Терры. Он думает, Урал – это та же Земля, только моложе, злей и сговорчивей.
Ми-тян, точно срезанный цветок, клонит голову набок: в прекрасных глазах внимчивая тихая грусть. Принцесса ворошит угли в жаровне. Покрытая старческими пятнами рука протягивается над алым пылом.
– Я не стану ему мешать, – раздельно повторяет Сигэру. – Я ему помогу… пусть он и не сразу поймет это.
Минако вскидывается в испуге.
– Ото-сан! – шепчет принцесса, – неужели ты пойдешь на…
– Ни в коем случае, милая, – успокаивает ее древний король. – Я только случайно уроню камень.
Медлит, грея над жаровней сухие кисти.
– Лавина сойдет сама. Она давно уже… собралась.
Терадзава думает, что Чарли по-прежнему весел и не скупится на подарки, но Айлэнд Инк переживает не лучшие времена. Когда Айлэнд делает три модели «крыс» для среднего класса, семитерране делают одну, и с ней захватывают рынок. Чарли пока держится на гиперкораблях, но эксклюзивные яхты корпорацию не спасут. Да что Чарли… так везде. Фармацевтика, вооружения, высокие технологии – производство ушло на колонии, и с ним уходят деньги. Это не умысел Урала, это поступь времени. Семитерране всего лишь оказались на острие.
Промышленный союз трещит по швам. Внешние территории требуют свободной конкуренции, а Земля не может на это пойти, если не хочет стать планетой для туристов.
Пока Ареал человечества раздирают экономические войны, Дикий Порт процветает. Немудрено, что Люнеманн решил воссесть в круге сильных… Если Айлэнд признает «Фанкаделик» и должен будет выплатить налоги, он разорится. Если не признает – тоже.
Терадзава самодовольно усмехается: нужно вовремя удаляться от дел.
И все же, раз приняв руку Седьмой Терры, удержать независимость Порт не сумеет. Объединенный Совет Ареала мог бы аннексировать его, превратив в колонию, но триумвират не совершит такой глупости. Всерасовое государство станет мощным оружием в руках уральцев. Кто знает, к чему это приведет…
Владыка ушедшей эпохи открывает глаза. Безупречная кожа дочери чуть розовеет от ветра; принцесса так неподвижна, что, кажется, вовсе не дышит. Она совершенна, как статуэтка.
– Не думай об этом слишком много, милая, – ласково советует он. – Лучше скажи, какова показалась тебе райская птица Анастис?
– Она дитя, – после недолгого размышления уверенно отвечает Минако. – Хорошо обученное, очень умное, жестокое и хладнокровное, веселое и искреннее дитя.
Сигэру улыбается. Мудрая Минако-химэ подтвердила его догадки. Триумвиры Урала – чудовищная сила, несравненные игроки, но прочие…
– Все они – дети, – повторяет принцесса тихо, поднимая к небу фарфоровое лицо.
– Значит, нужно дать райским детям игрушку, которая займет их всецело. И при этом вывести из игры Высокую тройку…
Минако безмолвна. Тишина длится так долго, что угли в жаровне успевают подернуться пеплом.
– О чем ты думаешь, ото-сан?.. – едва слышно шепчет принцесса.
Под навесом шумно хлопает крыльями белый голубь.
– Я прожил достаточно, чтобы умереть, – медленно произносит Сигэру. – Но я не хочу перед смертью увидеть, как обрушится все, что я построил.
Ийютаэ Атк-Этлаэк Этрима вернулся с прогулки. Его легкий диск зависает над Такахаси. Картина странная и прекрасная: в двадцатом веке так рисовали Шамбалу.
Сладостная Анкай.