«Ложь», – думает Рихард. Элия с удовлетворением понимает – суть фразы в слове «наблюдатели».
Колышутся люминесцентные нити, спадающие с карнизов, меняют цвет. Чудится эхо отдаленного звона, неслышимого шуршания. Тревожащий химический запах ползет от занавесей.
– Поэтому мы и искали чести встретиться с вами, Атк-Этлаэк. Всем известно, что совершенство ваших систем слежения неограниченно.
– Ясность анкайи недоступна тем, кто живет в единственном времени, – Хейальтаэ роняет цветок среди деталей головоломки. Сумеют ли х’манки понять и завершить завиток беседы?..
Анкайи не нужны спутники позиционирования не потому, что они просветлены и свободны духом. В их десяти измерениях другие способы государственного контроля.
– В ясности лаэкно нет тайн иных рас, – Ценкович дописывает рокайль не слишком гладко для гроссмейстера, но вполне достойно для х’манка. Комплимент, очищенный от истины, и вместе с тем прямой намек: трудно держать что-либо в тайне от лаэкно.
В чертах Хейальтаэ одобрение. Выигрыш в этой маленькой игре выглядит совсем не так, как представляют х’манки. Оба – и неловкий Рихард, и искусный Элия. Она часть большой игры Лэтлаэк; пока что, на этом уровне, выиграют все. Даже тот полудохлый ррит, который так дорог Люнеманну и так неприятен Хейальтаэ. Пусть его, впрочем.
Лаэкно хорошо помнят, где пролегали границы их Ареала.
– Сканеры нашего эскортного флота действительно охватывают всю звездную систему Анкай, – Атк-Этлаэк переходит на деловой тон х’манковского типа, и Начальник Порта незаметно переводит дух, а уральский триумвир настораживается. Последнее Хейальтаэ не по душе: если Ценкович знает даже такие тонкости, он опасней, чем казалось сначала. Это очень плохо.
Чем строже и четче внешняя форма, тем больше у нее скрытых смыслов и невидимых связей – на Лэтлаэк это понятно и ребенку, но у х’манков в культуре все иначе…
– И мы действительно зафиксировали «москит» перед тем, как он направился к дворцовому саду. Наши специалисты предположили, что это подслушивающий аппарат.
Будь на роботе установлен громоздкий каттер, выстрел которого мог уничтожить всех троих политиков разом, его бы обнаружили и обезвредили. Иное же… «Мы находим неприличным как раз отсутствие слежки, а прочее – ваши проблемы», – эту мысль нет нужды проговаривать.
– Благодарим и за эту информацию.
– Мы выдадим записи со всеми необходимыми пометками.
Люнеманн доволен, а Ценкович что-то прячет за сдержанной улыбкой… пальцы лаэкно поджимаются. Неужели этот х’манк?.. осмелился догадаться…
– Основное содержание я могу передать в двух словах, – продолжает Хейальтаэ, все больше нервничая. Его кожа начинает светиться. – Робот был спрятан среди эскортного флота Древней Земли. Той части, что оставалась на орбите планеты.
– Я понял, – не лаэкно, себе самому сообщает Начальник Порта.
Глубоко под самообладанием Люнеманна подымается ледяная ярость. Наверняка Земля осведомлена о положении дел на Порту. О том, какова роль Л’тхарны во всем происходящем, и что изменится с его смертью. Насколько проще станет политическая ситуация во всей Галактике со смертью одного разумного… Воистину, песчинка, застрявшая меж гигантских шестеренок.
Ценкович считает, что стреляли в него? Рихард не видит оснований не доверять Л’тхарне, его рритской реакции и чутью, а Л’тхарна решил, что пули предназначаются Люнеманну.
С другой стороны, Земле выгодна гибель любого из них.
У Начальника Порта исчезают пути к отступлению?
Да будет так.
Уральский триумвир берется за бороду, темнея видом. Где для Люнеманна ясность и свет, для него черный зыбун, болотная топь под цветами. Хейальтаэ делает что-то страшное. Дает загадку, которую х’манк гарантированно сможет разгадать. «Спрятан среди эскортного флота» – не значит «управлялся с этого флота»! На поверхности чужой корабль земного типа был бы замечен при аккредитации и размещении на площадях космодрома, но на орбите – земляне или уральцы примут за судно с Порта, экипажи Люнеманна – за посланца Ареала…
Что это значит?
Ценкович полагает для себя выяснить.
Однако пока самая простая гипотеза вполне устраивает его. Люнеманн в гневе на Землю и расположен к семитерранам; он не то что готов – жаждет сотрудничать. Обещанные лаэкно записи послужат прекрасной уликой и великолепным материалом для новостей. Можно двигаться дальше по намеченному пути. Эдак дело дойдет и до судебных процессов, но не суть. Не это главное.
Играть с общественным мнением Ареала человечества куда как проще, чем с одним-единственным Хейальтаэ Атк-Этлаэк Синна.
Покинув корабль лаэкно, раскланявшись с Люнеманном, местер Ценкович звонит местре Надеждиной и о чем-то долго с ней говорит.
Напряжение возрастает.
И люди не знают, как назвать его.
Межпланетным? Но при чем здесь безвинные космические тела?
Международным – но что это за народы, где они, как именуют себя?
Межрегиональным, коли уж речь о частях одного Ареала?
Наконец, старейшее аналитическое издание жертвует краткостью ради точности формулировки, и сотрудники уважаемых новостных агентств пишут: «возрастает напряжение между центром и периферией».
Немедленно разгорается спор о том, что территориально Земля отнюдь не центр Ареала, что Ареал, созданный не колониальной экспансией, но войнами и аннексиями, имеет противоестественную структуру; что космические перевозки в этих условиях неудобны и слишком затратны, что никакие субсидии не покрывают убытков Промышленного союза; что официальному правительству Ареала место там, где это удобно галактическому бизнесу, а не массе землян, спонсируемой лишь из соображений принадлежности к родной расе…
Кипят страсти, и в споре культурных консерваторов с агрессорами-финансистами теряется малая деталь.
В союзники Терре-7 оказалась записана ВСЯ периферия Ареала.