Самую юную из столиц именуют ныне Древней Землёй.
«Ирмгард» направляется к космодрому. Её ведёт потомок тех, чей мир царствовал над Галактикой всегда — исключая последние шестьдесят лет.
Рихард в салоне беседует со странной женщиной по имени Анастасия. В её движениях, в её запахе сквозит нечто, заставляющее Л’тхарну беспокоиться: он хорошо знает х’манков, и если попытаться не верить глазам, можно допустить мысль, что она и не х’манк вовсе.
Кто?
На иные вопросы не стоит искать ответа…
Л’тхарна привык доверять Рихарду. Беловолосый х’манк знает, что делает.
Это единственное, в чём вождь людей может найти покой.
Эскортный флот Начальника Порта не слишком велик — не больше, чем требует дипломатический этикет. Но у Л’тхарны слишком мало тех, кому он может безраздельно довериться. Их, надёжных, нужно оставить на Порту следить за делами, нужно взять с собой как официальных лиц, нужно поставить охраной вокруг Рихарда. Из миллиона человек не насчиталось и сотни…
Он сам виноват в этом.
Он, Л’тхарна аи Р’харта, выродок, предавший славу отца.
«Даже хитроумный х’манк не смог бы сочетать такое, — горько думает Л’тхарна, — ожерелье из вражеских костей на груди и вражеские деньги на прокорм своих воинов». Кто знает, сумеет ли Д’йирхва удержать в повиновении обезумевшую челядь Цмайши? Во время пребывания Рихарда у Терадзавы Л’тхарна порой бывал близок к отчаянию.
«Зачем я всё это делаю, Д’йирхва, клинок мой? — сказал он однажды. — Зачем вытаскивать из пропасти того, кто рвётся на дно, упасть в груду костей героев и там издохнуть? Зачем заставлять жить того, кто не хочет жить?!»
«Когда вернётся Р’йиххард, ты успокоишься».
«Да, я в тревоге, — выдохнул молодой вождь. — Я в тревоге. Ты помнишь, что было два десятилетия назад, сколько рождалось детей, что ели женщины, чем занимались воины. Если этот х’манк умрёт, станет не хуже, чем сейчас. Станет хуже, чем тогда. Но я спросил тебя, Д’йирхва — зачем?»
«Те, кто действительно хотел светлой гибели, уже пируют с богами. Все эти, называющие себя наследниками древней чести, только ирхпа, возомнившие себя цангхъяр».
Тогда Л’тхарна начал смеяться.
«Второе лезвие» вопросительно повёл ухом.
«Д’йирхва, ты видел когда-нибудь ирхпа? Цангхъяр? Хехрту? — спросил Л’тхарна. — Всё это звери из сказок, да? Это звери с Кадары. С нашего мира. Мы там никогда не были, Д’йирхва!»
«Будем», — твёрдо отвечал «второе лезвие», сжав когтями кожу на его плече.
Будут ли?
Л’тхарна говорил с Рихардом раньше. Он хотел сделать на саммите заявление о том, что Кадара не уничтожена и на ней ведётся добыча кемайла — в надежде, что резонанс в политической Галактике окажется достаточно сильным, чтобы вынудить Землю вернуть официальному рритскому правительству родную планету. Но Люнеманн честно сказал, что шансов мало. Чтобы чего-то требовать у х’манка, нужно иметь рычаги влияния. Силовые или экономические. Порт не может указывать Земле.
И всё же он будет искать пути, он пообещал искать.
А если начнутся беспорядки на Порту? Семитерране сказали Рихарду, что неожиданностей в его отсутствие не случится. Но откуда им знать о Цмайши?
И почему Рихард поверил?
Клыки Л’тхарны полуобнажаются: знак не ярости, но тревоги.
Руки бывшего боевого пилота, главы охраны, заместителя Начальника Порта, занимаются привычным делом. Гиперкорабль опускается на покрытие взлётной площади. Чуть меньше века назад на эту планету садился челнок с огромного, примитивного заатмосферного корабля: х’манки, последняя разумная раса, подписывали древние договоры, входя в галактическое сообщество… и на вопрос: «Какие нам будут предоставлены права?» родной отец Л’тхарны ответил: «Какие-нибудь!»
Теперь всё наоборот.
Не существует людей, исчезла Кадара, подменённая безликим номером в Ареале х’манков. Но нет и Дикого Порта, корсарской планеты, где находят приют представители любой расы.
Если Л’тхарна переменить положение бессилен, то о Рихарде так не скажешь.
«Ирмгард» приземляется так мягко, что лишь показания приборов свидетельствуют об этом. Даже человек, чуткий от природы и тренированный, как пристало воину, не чувствовал толчка, а хитроумный х’манк, занятый разговором, тем более остался в неведении. Можно послать сигнал на его браслетник, Рихард простит Л’тхарне неделикатность. Но испытывать его благорасположение сейчас вождь людей не решается. Прошло не более месяца с тех пор, как Люнеманн вернулся на Порт. Он побывал на Земле-2, держал совет с прежним Начальником, и с тех пор стал мрачен. Все три сердца Л’тхарны терзает уныние: он боится, что Рихард переменит план.