Где иной путь? Где иная надежда? Будущее у людей одно, как сердце у х’манка. Если лишиться его, станет смерть; ничего, кроме смерти.
Вождь прикрывает глаза. В горле рождается и гаснет глухой рык.
Признание нового субъекта межцивилизационного права — дело всех рас. Но возражать будут только х’манки. Рихард ведёт игру с сородичами, и Л’тхарна не может ему помочь. Даже защитить — не может, потому что представляет сейчас на Анкай не Люнеманна и не Порт.
Себя.
Собственную расу, после лет ничтожества и двух проигранных войн вновь требующую признания.
Можно впасть в ужас, если думать об этом слишком много.
Л’тхарна аххар Суриши аи Р’харта поднимается с пилотского кресла.
«Космический ампир», самый затратный и самый помпезный архитектурный стиль, в каком когда-либо строили свои дворцы дети Земли, родился после успешного блицкрига против расы анкайи. В первые годы могущества, исследуя аннексированный рритский Ареал, разведчики Объединённого Совета случайно ушли в Ареал соседний. Одна из планет, на которую опускались «челноки», оказалась фантастически похожа на Землю.
По исследованиям чийенков, лучших этологов Галактики, лишь Homo sapience свойственен феномен моментального сращивания личности с имуществом.
Оставить сестру Земли в покое люди не могли. Её можно было бы выменять, но недавние победители ррит не сочли достойным опускаться до торговли. Маленькая победоносная война подарила человечеству Землю-2; окрасила в сумрачные тона ореол прежней славы; выбор между бессмысленной агрессивностью ррит и неистовой алчностью хуманов прочим разумным перестал казаться таким однозначным, как прежде — что косвенным образом привело впоследствии ко Второй войне.
В архитектуре восторжествовал «космический ампир».
Основные черты этого стиля были заимствованы из классического искусства Анкай.
Сарказм истории.
…Свой аналог гравигенераторов у анкайи появился очень давно. По сравнительной шкале технического развития — много раньше, чем у людей.
Огромные усечённые пирамиды парят в воздухе легко, точно птичий пух. Модный среди земных дизайнеров анкайский орнамент на родине выглядит совершенно иначе, почти неузнаваемо. Уже смерклось. Холодает: с близких гор проливается ветер, родившийся в ледниках. Звёзды центра Галактики светят ярче, чем огромная земная Луна. Листья, гладкие, твёрдые, словно маленькие зеркальца, отражают свет; парковые растения слабо лучатся, а там, где сгущается лес, стоит призрачное сияние. В проулках между постройками мрак и мгла.
Дворец-храм, плывущий над огромной площадью, великолепен. Стены и колонны сверкают чисто и нежно, но запредельно величественны и холодны. Под ветром пляшет и беснуется пламя факелов. Колоссальная лестница не достигает земли: она опустится, когда придёт срок начала саммита.
Рихард не может не думать, что люди обустроили бы всё иначе. Более рационально. Не теряя престижа и великолепия, но удобнее и дешевле. Однако традиции межцивилизационных встреч создавались не людьми, и политики Ареала сочли разумным не нарушать их. Галактические саммиты по-прежнему проводятся на Анкай, во дворце менкетаинри, чью роль в политике объяснить так же трудно, как и в целом понять анкайи. Ксенологи общего направления для простоты именуют менкетаинри фараоном. И это крайне возмущает специалистов по контакту с анкайи.
Последнее развлечения ради поведал Люнеманну Элия Ценкович, тот брадоносец, что до икоты напугал когда-то пьяного Гуго.
Вдалеке, на вершине лестницы, появляется хрупкий золотой силуэт. С такого расстояния расу можно определить лишь по тому, что инопланетян пока не пускали в храм. Анкайи похожи на людей больше, чем кто-либо: в закрытой одежде можно и спутать. Мотив любви человека к анкайи очень популярен в новейшем искусстве…
Завтра начинает работу внеочередной саммит. Инспирированный им, Люнеманном. Предстоят тяжелейшие дни, быть может, недели; сейчас догорает последний вечер тишины и покоя. Можно глотнуть воздуха перед тем, как начнётся бой — и потому Рихард позволяет себе гулять по парку и думать об отвлечённых вещах. К примеру, как анкайи видят их? Существуют ли все они, инопланетные политики и дипломаты, в том пространстве, где обитает тихая нейтральная раса? Если существуют, то как выглядят? И как выглядят для сородичей сами золотокожие?
Из множества измерений физической Вселенной большинству разумных рас достаточно четырёх. Во Вселенной анкайи их десять. Восемь статических; два длящихся — время и время-прим.