— Лучше бы Дин этого не делал, — прорычал он, глядя на меня с другого конца ринга, иронично повторяя то, что сказал Дин, когда я поднималась по лестнице. — Если я узнаю, что он причинил тебе боль...
— Он этого не делал, — резко говорю я. — По крайней мере, не так.
— Так кто же это сделал? — Джексон обошёл меня кругом, разглядывая бинты. — Кто это сделал с тобой, Афина?
Я подумывала солгать ему или сказать полуправду, по крайней мере, так, как я это сделала с Дином. Я всё ещё не собиралась рассказывать Джексону о письме, часть меня жалела, что я вообще рассказал Кейду. Я жалела, что не оставила это при себе.
— У меня есть преследователь, — просто сказала я. —И она последовала за мной сюда пару ночей назад и напала на меня. Я отбилась от неё.
Я увидела в лице Джексона то, чего не видела ни у Кейда, ни у Дина – гордость. Гордость за меня, за то, что я победила, за то, что я дала ей отпор. Гордость за его подготовку и за то, что я действительно могу её использовать.
Как всегда, я была поражена тем чувством, которое так часто возникает у меня с Джексоном, что при других обстоятельствах, в другой жизни, возможно, мы могли бы стать хорошими друзьями. Может быть, даже больше. В нём так много того, что мне нравится, и я думаю, что нравлюсь ему тоже. По крайней мере, больше, чем Дину или Кейду.
Но проходят дни, и я чувствую, как он замыкается, отгораживается от меня. Его ответы резкие, он больше тренируется, его тон резкий. Джексон всегда была немного придурковатым, как и любой из них, хотя и не настолько, как Дин или Кейд. Но я чувствую, как он злится всё больше и больше вымещает это на мне, кричит на меня, когда я пропускаю удар или проваливаю повторение, говорит мне, что я слабая, что я должна просто отказаться от того, что у меня в голове, и просто стать питомцем Дина.
Я всегда слышу едкую обиду в его голосе, когда он произносит последнюю фразу, потому что он знает, что если бы он не отверг меня, я бы сейчас лежала в его постели. И он также знает, что, если бы это было так, игра была бы окончена.
Именно поэтому он этого не сделал.
Но у меня из-за этого ужасное настроение. И это не улучшается из-за того, что Кейд хватает меня за локоть, как только я вхожу в дверь, его взгляд скользит по моему декольте, животу и бёдрам, когда он тянет меня в гостиную, прежде чем я успеваю подняться наверх и принять душ.
— Я только что закончила тренироваться, если у тебя есть идеи, — огрызаюсь я. — Мне бы не помешал душ. Я довольно вспотевшая.
— У меня нет идей. — Кейд закатывает глаза. — Я хочу, чтобы ты остановилась, Афина.
— Ты о чём? — Я скрещиваю руки на груди.
— Я не знаю… обо всём! — Кейд повышает голос, и я слышу в нём разочарование. — Разгуливаешь по этому грёбаному дому, как будто он твой, как будто ты не питомец нашего Дина, как будто ты отвечаешь буквально за всё. — Он приближается ко мне, его лицо жёсткое и сердитое, и я чувствую, как моё сердце бешено колотится в груди, когда он подталкивает меня к дивану так быстро, что я падаю на него навзничь.
Он нависает надо мной.
— Какого черта, по-твоему, ты делаешь, Афина? Продолжаешь настаивать на том, что Дин не выиграл, что игра всё ещё продолжается. Все здесь, все, кто имеет значение, знают, что ты была в постели Дина. Они знают, что он лишил тебя девственности. И даже если я трахну тебя, даже если я засниму это на грёбаную камеру, они скажут, что это как-то подстроено, что это подделка, что Дин всё равно выиграл. Всё, что ты делаешь, это усложняешь положение нас обоих. — Он машет мне в лицо, где на щеке всё ещё повязка. — Кто-то хочет причинить тебе боль, и ты могла бы легко рассчитывать на защиту Дина. Просто сдайся. Будь его послушным питомцем. Откажись от любых своих безумных планов и позволь ему делать то, что он хочет. Всегда найдётся победитель. С таким же успехом это может быть и он.
Но по тону его голоса я понимаю, что на самом деле он так не думает. Он хочет победы Дина не больше, чем я. Разница в том, что я не хочу, чтобы кто-то из них победил.
— Ну и что? Ты сдаёшься? — Я свирепо смотрю на него. — Никогда бы не подумала, что Кейд Сент-Винсент сдастся.
— Не с чем бороться! — Кейд в отчаянии ударяет кулаком по спинке дивана. — Хэллоуин через месяц, Афина, солнцестояние и всё такое.
— И что с того? — Я приподнимаю бровь. — Какое это имеет отношение к делу?
Кейд вздыхает.
— Состоится собрание общества. Дин представит доказательства, и его назовут следующим наследником города. Официально ты будешь принадлежать ему и только ему. Он может поселить тебя в своей комнате или сказать, чтобы ты оставалась в своей, как ему больше нравится. А когда мы закончим университет, он женится, и ты станешь его любовницей, или домработницей, или кем он там решит. Я буду его левой рукой, а Джексон – правой, и «Сыны дьявола» будут поддерживать его, и город будет жить так, как жил сотни лет, пока наши первенцы не достигнут совершеннолетия, а потом они начнут всё сначала. — Он качает головой. — На Хэллоуин всё придёт в движение, и семья Блэкмур снова будет править. И нам ничего не остаётся, как смириться с этим.
— Нет. — Я качаю головой. — У меня есть план, Кейд. Такой, чтобы не оставалось абсолютно никаких сомнений в том, что Дин не единственный, у кого я была. — Я мило улыбаюсь ему, давая понять, насколько искренними кажутся мои слова. — Я даже буду умолять тебя об этом, когда придёт время.
— Какой у тебя план? — Кейд приподнимает бровь, и я вижу, как на его лице появляется интерес.
— Пошли. — Я улыбаюсь ему. — И я расскажу тебе.
***
— Не приходи на вечеринку к Кейду в пятницу.
Я смотрю через стол на Мию в нашей маленькой кофейне, ковыряясь в тыквенно-банановом хлебе, лежащем передо мной. В кофейне прохладно, а на улице холодно, поэтому на мне куртка, в которой я чувствую себя в какой-то степени защищённой, кутаясь в шелковистую подкладку моей любимой черной кожаной куртки.
— Почему? — Мия подозрительно смотрит на меня. — Афина, что ты собираешься делать?
— Просто не делай этого. — Я неловко ёрзаю на стуле. — Я просто не хочу, чтобы ты видела, что произойдёт.
Мия хмурится, откусывая кусочек от своего пирога, какого-то осеннего маффина с глазурью, который выглядит чересчур сладким и у меня внутри всё переворачивается, от одного вида. — Ты же не собираешься никого обидеть, правда?
Я стараюсь выглядеть обиженной.
— За кого ты меня принимаешь? Конечно, я не собираюсь никому причинять вреда.
Мия пожимает плечами.
— Послушай, я слышала все истории о том, что происходило в нашей старой школе. Ты сама рассказывала мне некоторые из них. Так что я ничуть не удивлюсь, если в твои планы входит надрать кому-нибудь задницу. И все тренировки, которые ты проводила в последнее время? Чёрт возьми, если мне понадобится надрать кому-нибудь задницу, я обязательно позвоню тебе.
Я не могу удержаться от смеха.
— Что ж, я рада слышать, что это приносит свои плоды.
— Я имею в виду, ты выглядишь чертовски подтянутой. — Мия бросает взгляд на мои руки несмотря на то, что они скрыты рукавами куртки. — Но эта драка с девушкой, которая преследует тебя? Это пугает, Афина. Тебе нужно быть осторожной. Возможно, продолжать играть в эту игру – не такая уж хорошая идея.
— Я знаю, что делаю, — обещаю я ей.
— Итак, что ты делаешь? Я имею в виду, на вечеринке у Кейда. Что может быть такого плохого, что ты не хочешь, чтобы я это видела?
— Я просто хочу убедиться, что в этой игре нет явного победителя. — Я улыбаюсь ей, делая ещё один глоток своего латте.
Мия вздыхает.
— Только не обижайся, Афина, ладно? Я беспокоюсь о тебе. Я не уверена, что ты не наживаешь себе врагов. Я не пытаюсь быть злой. Я просто... волнуюсь.
— Я буду осторожна. — Ободряюще улыбаюсь ей.
— Ты могла бы просто сделать то, что написано в письме. — Мия поджимает губы. — Убедить свою маму как-нибудь, уйти...
— Ты уже пыталась убедить меня в этом однажды. — Я смеюсь. — Я не убегаю, Мия. Я собираюсь встретиться с этим лицом к лицу. Вот что говорил мой отец...
— Что бы он хотел, чтобы ты сделала? Афина, твой отец, поступил прямо противоположным образом! — Вспыхивает Мия. — Он сдал своих, и ты хотя бы знаешь почему? Это было что-то, что означало, что он должен был это сделать, чтобы спасти тебя и твою маму? Или он просто боялся попасть в тюрьму?